– Родители мистера Кайроса заняты важными делами, – продолжал люминарий, его голос был мягким. – Родители мистера Карсона уже покинули академию. Поэтому нам нужно решить эту ситуацию здесь и сейчас.

– Какая ситуация? – Хэнсен почти рычал. – Ситуация в том, что ваша система образования превращает детей в животных! Она должна учиться, а не…

Он снова махнул рукой, не в силах произнести это слово.

– Испытательный срок, - слова люминария Солта падали как капли кислоты на обожженную кожу. – Плюс дополнительные занятия после уроков.

Хэнсен взорвался. В его груди что-то лопнуло, как переполненный воздушный шар.

– Вы называете это контролем? – заорал он, его голос срывался на высоких нотах, словно ржавые петли двери. – Ваша академия - это цирк! Балаган для избранных недоумков!

Слюна летела во все стороны, когда он говорил, его лицо покраснело до цвета свежего мяса.

– Мистер Хэнсен, – попытался вмешаться Солт, но Пол перебил его, как бульдозер сносит детскую песочницу.

– Не надо мне тут 'мистер Хэнсен'! – рычал он, шагая взад-вперед перед столом люминария. – Я видел ваш контроль!

Он сплюнул на пол, демонстрируя свое презрение. Солт стоял неподвижно, как статуя, вырезанная из цельного куска камня. Только его глаза двигались, следя за метаниями Хэнсена.

– У нас есть правила, – сказал он спокойно, как будто объяснял очевидную вещь ребенку.

– Правила? – Хэнсен остановился так резко, что его каблуки скрипнули по полу. – Это не правила! Это туалетная бумага, которой вы подтираете свои ошибки!

Он схватил со стола стакан с водой и швырнул его об стену. Осколки стекла разлетелись по комнате, как маленькие алмазы.

– Где были ваши правила, когда они… Когда они...

– Достаточно, – голос Солта внезапно стал жестким, как стальной трос. – Вы забываетесь, мистер Хэнсен. Это моя академия.

Лира сидела в углу, наблюдая за этой сценой. Каждое слово Хэнсена было как удар хлыста по её душе. Она знала, что он прав, но не могла найти в себе сил возразить. Лео стоял рядом, его руки были сжаты в кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.

– Мы предприняли все необходимые меры, – продолжал Солт, его голос был подобен клинку, который медленно входит в плоть. – Испытательный срок. Дополнительные занятия. Это стандартная процедура.

Хэнсен подошел к столу и оперся на него руками. Его лицо было в нескольких сантиметрах от лица Солта.

– Знаете что? Ваша стандартная процедура - это как пластырь на ампутированной ноге. Бесполезная трата времени!

Солт откинулся на спинку кресла, его глаза сузились.

– Тогда что вы предлагаете, мистер Хэнсен? Отчислить всех троих? Уничтожить их будущее из-за одной ошибки?

В комнате повисла тишина. Только тихое гудение систем жизнеобеспечения нарушало ее. Хэнсен тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась, как меха старой гармошки. Солт смотрел на него, и в его глазах читалось что-то вроде... сочувствия?

– Мы все делаем ошибки, мистер Хэнсен, – сказал он наконец. – Вопрос в том, чему мы учимся на них.

– Я доверил вам самое дорогое, что у меня было.
– Внезапно сказал Хэнсен, и его голос дрогнул. – И теперь я даже не уверен, что сделал правильный выбор.

В этот момент что-то щелкнуло внутри Лиры.

– Мелочь, – Хэнсен опустился перед девушкой на корточки. Его большие ладони непроизвольно сжались в кулаки, когда он заметил её взрослое выражение лица. – Для меня ты всегда будешь той маленькой девочкой, которая пряталась под одеялом от кошмаров.

Он провел рукой по своим коротким волосам, словно пытаясь стряхнуть наваждение.

– Я помню, как учил тебя завязывать шнурки. Как утирал твои слёзы, когда ты падала с велосипеда. А теперь… – Его голос сорвался. – ...теперь ты уже не та испуганная малышка, которая пришла ко мне.

– Я не думал, что ты так быстро повзрослеешь, – признался он, глядя в сторону. – Думал, у меня будет больше времени, чтобы... подготовить тебя.

Он повернулся к девушке, и в его глазах загорелась знакомая сталь.

– Если этот розововолосый ублюдок хоть пальцем тебя тронет...

– Хэнсен, - попыталась прервать она.

– Нет, послушай меня, – он взял её за плечи, мягко, но настойчиво. – Я не шучу. Если он обидит тебя – если кто-то обидит тебя – я лично разберу его на запчасти. Поняла?

Лира невольно улыбнулась. За всей этой бравадой она видела то, что он пытался скрыть: страх потерять ещё одного дорогого человека.

– Ты для меня как дочь, – прошептал он, внезапно осознавая, что говорит это вслух впервые. – И я... я просто хочу защитить тебя.