— Передайте партизанам, что они могут во время нашего дежурства спокойно приходить на железную дорогу и минировать ее. Мы мешать не будем.

В начале августа 1942 года подрывник Виктор Санчуковский познакомил Скалабана с молодой учительницей Лидией Янович, проживавшей в деревне Оголичи. Та подробно рассказала все, что знала о вражеском гарнизоне, о настроениях солдат и офицеров. А в конце добавила:

— Побывала я как-то на вечеринке в Копцевичах. В хате — танцы, шум. Вдруг заявился офицер. Солдаты-словаки повскакивали с мест, вытянулись перед ним в струнку. Ну, думаю, беда. Некоторые девчата потихонечку в дверь шмыгнули. А он улыбнулся, присел и сказал:

— Продолжайте.

Я набралась смелости, разговорилась с офицером. Он все о жизни расспрашивал, интересовался, не обижают ли жителей его подчиненные. Хороший, видать, человек…

Иван Васильевич сразу же ухватился за это знакомство. Предложил Лидии еще раз встретиться с офицером и поинтересоваться, не хочет ли он установить связь с партизанами.

Учительница согласилась, хотя и понимала, что малейшая неосторожность грозит смертью. Наша связная долго присматривалась к Яну Налепке и другим офицерам, искала случая вступить в разговор с ними. Наконец такой случай представился: Ян Налепка прибыл в Оголичи для проверки несения службы солдатами. С ним был еще один офицер. Они остановились у домика учительницы и начали о чем-то возбужденно разговаривать. Лидия слушала доносившуюся с улицы речь, но многое не понимала. Уловила только фамилию немецкого коменданта и нелестный отзыв о нем.

Лидия вышла со двора и обратилась к ним:

— Господа офицеры, зашли бы в хату.

Налепка узнал учительницу, поздоровался и направился в дом, приглашая своего друга. Офицеры продолжали, разговор. Лидии стало ясно, что оба недовольны какими-то распоряжениями немецкого коменданта. Тогда она подошла к столу и сказала:

— Я могу познакомить вас с людьми, которые посоветуют вам, что делать.

Словаки переглянулись.

— С кем же?

— Пока не скажу. Но если вы — настоящие патриоты Чехословакии, любите свой народ и желаете ему добра, то вам эти люди понравятся.

— Вы — партизанка? — спросил Налепка.

— Вам в каждом советском человеке чудится партизан, — сказала девушка. — Считайте, как хотите, но знайте: плохого я вам не желаю.

Офицеры попрощались и ушли. Учительница не знала, что делать. Тревожные мысли не давали покоя. Кому она доверилась? Товарищи это или враги? Может, пока не поздно, уйти в лес? Но, пересилив страх, осталась дома. Через несколько дней знакомые офицеры пришли к ней и сказали, что готовы встретиться с русскими, передали Лидии письмо для партизан. Связная немедленно направилась в деревню Бобрик, чтобы передать письмо Скалабану. Но по дороге ее задержали партизаны и доставили к комиссару отряда А. Жигарю, которому девушка и вручила письмо словаков.

Жигарь ознакомил с письмом Скалабана и вместе с ним приехал в обком партии. Мы выслушали их и посоветовали Ивану Васильевичу использовать все возможности для установления связей с офицерами.

Однажды подрывники из отряда «Болотникова» заминировали железную дорогу около урочища Верболки на перегоне Копцевичи — Старушки. Они намеревались спустить под откос вражеский эшелон с горючим, который стоял на станции и ждал отправки на фронт. Но впереди эшелона почему-то была пущена дрезина со словацкими солдатами. Видимо, гитлеровцы сделали это специально, — они не очень-то считались со своими союзниками. А может быть, словаки и сами по какому-то делу отправились в путь. Как бы там ни было, дрезина взлетела на воздух, и ее экипаж в составе трех солдат погиб. В тот же день гитлеровцы арестовали жителя деревни Копцевичи Федора Сакадынского, на участке которого произошел взрыв, избили его до потери сознания, а потом передали словакам.

— Погибли ваши люди. По-моему, этого нужно вздернуть на телеграфном столбе. Все они заодно с партизанами, — сказал гитлеровский офицер словацкому командиру, показывая на избитого крестьянского парня.

У Сакадынского, казалось, не было никаких шансов на спасение. Его привели на допрос к Яну Налепке. Тот задавал Федору самые различные вопросы: кто поставил мину, не видал ли он партизан, кто знает, где расположен отряд, не заходят ли партизаны в деревню. Сакадынский отвечал: «Не знаю».

— Мы сохраним тебе жизнь, если поможешь нам встретиться с партизанами… Иди домой, подумай, — сказал Налепка и отпустил Сакадынского.

Несколько дней Сакадынский провел дома, не выходя даже во двор. Ян Налепка снова вызвал парня.

— Вижу, ты настоящий советский патриот, — сказал он, когда солдаты, сопровождавшие Сакадынского, вышли из кабинета. — Надеюсь, с тобой можно разговаривать откровенно. — И тут же рассказал, что он и его товарищи хотят связаться с партизанами.

— У меня есть письмо. Передай его партизанскому командиру, — попросил Налепка.

Сакадынский согласился. Письмо было вручено командиру отряда «Болотникова» Глушко, который передал его Скалабану. Была назначена встреча партизан со словаками, которая вскоре состоялась.

Иван Скалабан, Иосиф Глушко и Александр Жигарь взяли с собой 55 партизан, чтобы не попасть в ловушку, и устроили неподалеку от места предполагаемой встречи засаду.

Ждать пришлось недолго. В назначенный срок на поляке показалось двое всадников.

— Ян Налепка, начальник штаба 101-го полка, — представился один из них.