Слова жреца заставили ведьму замереть. Она еще ничего не успела обдумать. Вернее, о чем тут думать? Просто нужно было решить, как отказать Григу мягко, так, чтобы не ранить его еще больше, чем непременно ранит сама ситуация.

— Слуги уже рассказали мне, что случилось с Сэей и семьей ее мужа. Но я хотел бы услышать все из первых уст, если можно…

Он взял Халимиона за маленькие пальчики, тот вдруг улыбнулся, показав четыре зуба на нижней челюсти и два — на верхней.

— Ого, какой ты у нас зубастый! — рассмеялся Григ.

Ребенок протянул ему обе ладошки.

— Кажется, он хочет к тебе на руки, — усмехнулась ведьма.

— Ну, дети меня любят, — с гордостью сообщил жрец. — Позволишь?

— Конечно, — Исха поднялась, чтобы передать мужчине младенца.

— Григ, — позвал его Бо. Теперь, когда он вспомнил имя человека, который заботился о нем несколько лун, скрываясь от Йерская, употреблял его при любом удобном случае. — Давай поиграем с тобой и малышом!

— Сейчас поиграем, солнце, — ласково потрепал его по светлым прядям жрец свободной рукой. — Дай мне одну щепочку с Исхой поговорить, ладно?

— Ладно, — вздохнул сорванец. — Тогда я пока на дерево залезу!

— Бо! Не надо! — хотела кинуться за ним Исха, но жрец ее остановил.

— Исха, он же мальчик, ты не убережешь его от всех опасностей. Пускай лучше под присмотром оттачивает навыки, чем прячется от всех, чтобы полазить где-то.

Скрепя сердце она кивнула и согласилась с доводами гостя.

— Ты прав, — она покосилась в сторону беловолосого мальчугана, который, как белка, карабкался по сучковатому стволу. — Но мне все равно это не нравится.

— Рано или поздно тебе придется его отпустить.

Исха недобро зыркнула на жреца.

— Я только его нашла.

— Дети растут быстро, — пожал он плечами, нянчась с Халимом.

Она промолчала, потому что не могла не согласиться с ним, хотя и не была этому особо рада. Ей нравилось быть необходимой, а она остро чувствовала, как нуждается в ней Богрид.

Увидев выражение лица ведьмы, жрец по-доброму рассмеялся.

— Ну же, Исха, выше нос, пара зим у тебя точно есть в запасе. Я сам привязался к Бо, сильно по нему скучал все это время.

Исха прикусила губу. Веренир, как ей казалось, никогда не выказывал особого расположения к Бо. Как будто просто терпел его рядом, потому что так было нужно. Может, стоит дать ему время? Все же они познакомились меньше луны назад.

— Ладно, — вздохнула она наконец. — Давай лучше расскажу тебе о судьбе этого младенца.

Тот вовсю лепетал, что-то «рассказывал» Григу, заглядывал тому в глаза. И он, прерываясь на беседу с Исхой, то и дело отвечал своему маленькому собеседнику.

Они сели на скамью, и ведьма принялась рассказывать все, свидетельницей чему стала сама.

Лицо жреца становилось все темнее и темнее, он уже не мог больше улыбаться Халиму. Тот, видно, почувствовав настроение мужчины, начал слегка капризничать. Григ поднялся, начав его «гушкать».

— Вот, собственно, и все, — закончила Исха.

Жрец долго молчал, перебирая какие-то мысли в голове. То качал ею, то хмурился.

— Жестокий народ. Жестокий и темный.

— Как есть, — тяжело вздохнула Исха. И поднялась со скамьи. — Давай его мне, — она подошла вплотную к Григу и протянула руки к ребенку, потому что тот уже начинал капризничать не на шутку. — Наверное, его пора кормить.

В это время где-то недалеко раздался звонкий девичий смех. Нежный, мелодичный. От него у Исхи холодок пробежал по спине. А в следующий миг шагах в пятидесяти от них на аллею из-за деревьев вынырнула веселая троица. Сердце сбилось с ритма. Веренир что-то говорил на незнакомом ведунье языке, активно жестикулируя, а прибывшая этой ночью королевна и ее, по всей видимости, подруга или компаньонка, или как это у них в королевстве называют, смеялись, не сводя с него взглядов. Особенно Нинетта.

Ночью Исха наблюдала из своего окна, как приехала делегация. Как их встречали. Как светился Веренир рядом с этой златовласой красавицей. И, самое ужасное во всем этом было то, что Исха точно знала, где уже ее видела. В ее сне. Вернее, в ЕГО сне. Почему-то, находясь на расстоянии, они вторгались в сны друг друга, хотя когда спали рядом, такого никогда не происходило. И она отчетливо помнила свой самый страшный кошмар, когда зеленоглазая девица целовала ее, то есть его, Веренира. Касалась губ, покрывала его лицо мелкими поцелуями, медленно опускаясь… И сейчас, глядя на них с такого небольшого расстояния, глядя, как они хорошо проводят время вместе, впервые подумала: а вдруг это был вовсе не сон? Вдруг, как это уже бывало, она выхватила часть реальных событий? То, что произошло с ним на самом деле. То, что вызвало в его душе сильный отклик.

— Исха, — позвал ее Григ, тем самым вытащив из мыслей. — Слышишь меня?

— Прости, что ты сказал? — она наконец взяла Халима на руки, при этом Григ все еще не отпустил его.

— Ты в ее высочестве дырку прожжешь, — усмехнулся жрец, и в его голосе было столько боли, что Исха смутилась. Но все же в последний раз бросила взгляд в сторону прогуливающейся троицы. И наткнулась на голубые, как утреннее весеннее небо над ними, глаза некроманта. От его выражения лица у нее перехватило дыхание. На миг ей показалось, что десница прямо сейчас снова бросится на жреца, как вчера. Но он лишь мимолетно поджал губы и отвернулся, уводя спутниц в другую сторону. Если бы Исха в тот миг на него внимательно не смотрела, то и не заметила бы ничего.