Стук в дверь нарушил порядок его мыслей. Веренир вздохнул и громко сказал:

— Входи.

— Ты хотел меня видеть, господин княжеский десница? — Григ вошел к нему в жреческой рясе. Спокойный, выспавшийся. Довольный жизнью. У Веренира несколько раз дернулось веко. Он поспешил потереть его, чтобы убрать тик.

Держался гость уверенно, но почтительно. Слишком почтительно для человека, которому маг на днях разбил лицо.

— Да, давай сразу к делу, — Веренир сел в кресло за рабочим столом и указал на то, что стояло напротив.

Григ не спеша подошел и сел.

— Что ж, за этим я и явился.

— Ой ли? — сощурился Веренир.

— У тебя есть сомнения? — кажется, Григ над ним насмехался, но делал это с таким серьезным видом, что придраться некромант не смог бы при всем желании. Он решил оставить эту тему. На время.

— Ты сказал, что знаешь имена других предателей, — некромант вытащил из ящика стола плотный лист чуть желтоватой бумаги, протянул его Григу и подвинул к нему чернильницу с пером. — Грамоту, надеюсь, ты знаешь.

— С грамотой у меня проблем нет, господин десница, — усмехнулся Григ. — Только имена тебе ни о чем не скажут.

— Не скажут мне, я найду людей, которым скажут, — маг начинал раздражаться. Он надеялся выпроводить жреца из замка прямо после разговора.

— Сомневаюсь, — усмехнулся Григ. — Я знаю, где он живет… Приблизительно. Знаю, с кем нужно поговорить, чтобы узнать точно, но для этого мне понадобится поддержка вышестоящей особы. Такой, как ты, например. А имена… Имена можно придумать любые.

— Так, — Веренир сложил руки в замок и склонился ближе к собеседнику. — Я правильно понимаю, что ты знаешь не так много, как хочешь показать?

— Я могу, — Григ подчеркнул это слово, — узнать. Могу раскрыть всю сеть предателей.

— Так что ж не узнал? — со злой насмешкой спросил Веренир. — Или бравада была исключительно для Исхи?

— Не хотел все испортить, — Григ не поддался на провокацию и говорил серьезно и сосредоточенно. — Сам я узнал бы нескольких и спугнул остальных. Если я заручусь твоей поддержкой, мы накроем всех.

Веренир сжал челюсти так, что зубы заскрипели. Он хотел этого. Ему это нужно. Это нужно княжеству. Отловить, наконец, всех этих крыс! Ведь они разбежались по норам, а со смертью Йерская никаких зацепок больше не осталось.

— Как я могу верить тебе, жрец? — он смотрел на него неотрывно. — Из-за тебя несколько раз чуть не погибла Исха. Ты работал на этого подонка Йерская, — маг еле сдержался, чтобы не плюнуть прямо на пол своих покоев.

— Давай кое-что проясним, — устало вздохнул Григ. — Во-первых, он вынудил меня следить для него. Но я не знал, для чего это все. Не знал о его планах, не знал, что он работает против нашего княжества.

— А если бы знал? — склонил голову к уху десница.

— То не стал бы этого делать, даже если бы от этого зависела моя жизнь, — Григ говорил совершенно спокойно. — Ты знаешь, что я не вру.

Десница действительно ощущал, что жрец говорит чистую правду. И это его бесило до невозможности. Гораздо легче было бы повесить его как предателя. Пускай даже при этом он не нашел бы остальных.

Веренир молчал, буравя взглядом собеседника, и тот продолжил:

— Как бы ты ко мне ни относился, я знаю, что ты не сможешь казнить невиновного человека только из-за того, что… — он замялся, словно подбирал слова.

Веренир продолжал хранить молчание. Ему было любопытно, как эту ситуацию видит жрец со своей стороны.

— …Из-за того что мы любим одну женщину.

Нервный смешок вырвался из горла некроманта.

— Ты мне не соперник, жрец, — бросил он надменно.

— Уверен? — улыбнулся Григ, и в его взгляде больше не читалась покорность и безмятежность.

Веренир не помнил, как оказался на ногах. Как в мгновение ока очутился рядом с гостем. Тот тоже подхватился, опрокинув стул. Маг схватил противника за грудки и прошипел:

— Оставь ее в покое!

— А не то что? — Григ чуть задрал голову, потому что был ниже Веренира.

— Пожалеешь, жрец! — прошипел некромант. — Поверь, мне лучше не переходить дорогу.

— Я оставлю ее, если она сама того пожелает, — служитель Ясногорящего стойко выдержал свинцовый взгляд опонента.

— Одно мое слово твоему руководству об этом, и ты больше никогда в жизни не будешь служить, — гнев до того ударил в голову, что Веренир видел только эти карие глаза, боковое зрение как будто заволокло тьмой.