Исха сжала челюсти, но все же медальон сняла и подала охраннику, который протянул к ней огромную лапу.

Однако на этом все не закончилось. Кучерявая охлопала платье Исхи, выискивая еще что-нибудь.

— Говорю же, у меня с собой ничего нет.

— Теперь жрец, — удовлетворенно кивнула она.

— Мое оружие — это слово Господне, — спокойно сказал он.

Это заставило женщину снова захохотать. Однако она быстро прекратила это и кивнула Лосщу.

Тот без единого слова принялся за обыск Грига, но действительно ничего не нашел.

— Теперь ты, охранничек, — криво усмехнулась мучительница.

Веренир подал бугаю меч, а потом вытащил из сапога кинжал. Однако и он подвергся обыску. Исха не глядела на некроманта. Она вообще больше не знала, как смотреть ему в глаза. Боялась увидеть в них то, что не сможет пережить, то, что ее сломает.

Когда «радушные хозяева» убедились, что гости не представляют опасности, насколько это вообще возможно, дверь перед ними распахнулась.

Резкий свет и громкий звук ударил в Исху единой волной, которая оглушала и ослепляла. Дверь очень хорошо скрадывала все это, видимо, была толстая.

На первый взгляд, они оказались в обычной таверне. За столами сидели компании, о чем-то шумно переговариваясь. Однако так было только на самый первый беглый взгляд. А дальше он начинал цепляться за полуобнаженных девиц, которые разносили напитки. Исха уставилась на все, что происходило вокруг, и пропустила момент, когда кучерявая вдруг оказалась одета не в лохмотья, а во вполне приличное платье. Или даже скорее сказать неприличное, потому что вырез на груди и открытые плечи нарушали все границы дозволенного. Она выглядела моложе, чем ведунье почудилось в полутьме.

— Прошу, господа, — склонилась в шутливом поклоне кучерявая и показала им рукой на один из свободных столов. — Усаживайтесь.

— Благодарю, — снова взяла слово ведьма. — Однако когда мы сможем поговорить с кем-то? Ночь уходит.

— Всему свое время, госпожа, — улыбнулась провожатая. Здесь, в освещенном зале, она вела себя намного почтительнее.

Троица пошла к указанному столу, рассевшись. Исха ощущала себя очень неуютно, хотя на них никто не обращал внимания. Как будто здесь существовало какое-то неписаное правило не глазеть друг на друга. Может быть, так оно и было.

Кучерявая куда-то исчезла, зато к ним почти сразу же подошла другая девица. В еще более открытом наряде. У этой не только грудь неприлично выпирала из тугого корсета, еще и бедра оголялись при ходьбе.

Она оглядела Исху, затем жреца и остановилась на Веренире. И хотя он был под невзрачной личиной, возможно, она разглядела нечто притягательное в самом его взгляде, иначе ведьма не могла объяснить, почему она плюхнулась прямо ему на колени, обвив руками шею.

— Принести чего-нибудь выпить, красавчик?

Исха непроизвольно уставилась на десницу расширенными глазами. Она даже не могла понять, какие эмоции испытывала в тот момент. Наверное, крайнюю степень удивления. Она ожидала чего угодно: что он отстранит ее от себя или скажет что-то резкое. Но вместо этого Веренир лишь улыбнулся и медленно перевел взгляд с Исхи на местную работницу.

— Конечно, радость моя, — посмотрел на нее ласково. — На твой выбор.

При этом его пальцы пошли гулять по ее бедру. Исха так резко отвернулась от них, что в шее хрустнуло.

***

Это было больно. По-настоящему больно смотреть, как Исхи касается кто-то другой. Даже нет, не так. Когда на его глазах ее поцеловал жрец, Веренир чуть не выдал себя. Сосредоточиться и не скинуть личину помогло только то, что он сильно сжал кулаки. Так крепко, что, казалось, костяшки сейчас прорвут кожу. На пальце вдруг стало видно его перстень, хотя маг его скрыл. Он несколько раз глубоко вздохнул, попытавшись успокоиться, чтобы не сорвать все дело.

А стоило ли оно того? Его всю жизнь и так окружают предатели. Шпионы — это неотъемлемая часть политики. Они были всегда и везде. И все же княжество пока успешно отражало любые нападки. Так стоила ли фантомная возможность разоблачить какую-то часть из них вот этого?..

Злился ли он? Да. Безумно. Но скорее на обстоятельства, на себя, на жреца, но не на ведьму. Глядя на нее, он скорее чувствовал беспомощность и недоумение.

Григ любил ее, Веренир это видел по его глазам. Но было ли это чувство взаимным? С одной стороны, он помнил те слова, которые она сказала ему, в сущности, совсем недавно (а казалось, что в другой жизни). С какой искренностью она призналась в любви! С другой — разве можно настолько правдоподобно играть? Разве можно целовать так, когда ничего не чувствуешь к мужчине?