— Это был монастырь? — спросил брат Диас.

— Да, — ответил Марангон, скупой на слова, как и на улыбки.

— Где монахи?

— На небесах. Вы же эксперт.

Якоб хромал. Недели пути давались ему тяжело. Санни хотела помочь, но он ненавидел помощь. Люди были странными: словно бесконечные пощечины.

У следующей двери стоял хмурый головорез. Санни щелкнула его по уху, он дернулся, и она проскользнула внутрь, прежде чем дверь захлопнулась. Ловко, хоть никто и не видел.

Бывшая часовня стала кухней. Витражи изображали святых, убиваемых с фантазией: Святой Симон на раскаленном троне, Святая Джемайма под камнем, Святой Седрик с гвоздями — от одной мысли Санни бросало в дрожь. Не лучшее место для гвоздей.

Печь у алтаря вместила бы труп. Возле нее мужик месил тесто на камне, в облаках муки. Рядом стояла девочка в фартуке, с презрительной гримасой.

— Фриго! — Батист раскинула руки, будто обняла бы весь мир. Ее обаяние казалось Санни магией сильнее невидимости.

Но Фриго лишь буркнул:

— Батист. — словно речь шла о назойливой плесени. — Знавал, что вернешься. Как лиса к помойке.

Батист пожала плечами. — Меня и не так обзывали.

— Задержишься подольше — услышишь, — сказал Фриго.

— Это та самая ебаная сука Батист? — выпалила девочка, упирая заляпанные мукой кулаки в бока. Санни позавидовала ее умению морщить лицо, будто в нем не было костей. — Ты та самая ебаная сука Батист?

— Моя внучка, — кивнул Фриго. — Лучший знаток людей, какого я знаю. Учу ее семейному делу.

— Пекарю или криминальному боссу? — спросила Батист.

— А почему не обоим? — девочка скривила губы. — Говорят, ты врунья и воровка.

Улыбка Батист не дрогнула. — И это только мои хобби.

Пока они говорили, Санни кралась вдоль стен, босые ступни скользили по гладкому камню. Она держалась теней: в пестрых лучах витражей пыль могла выдать ее движение. Люди не видели ее, но замечали пустоту там, где она стояла.

Фриго продолжал месить тесто. — Чего тебе надо, Батист?

— Разве я всегда что-то должна хотеть?

— Да. Ты не умеешь иначе.

Приоткрытая дверь в дальнем углу привлекла внимание Санни. За ней стоял мужчина с ножом, а за ним еще двое. На галерее притаились лучники. Она взобралась по стене, проверила окно. В колоннаде трое стражников. Если что-то пойдет не так, будет жарко. Но в Капелле Святой Целесообразности жарко становилось всегда.

Батист перешла к делу: — Нам нужен путь в Трою. Мне и моим друзьям.

— Друзей у тебя нет, — Фриго окинул группу взглядом. — Только те, кем ты пользуешься.

Санни юркнула за спину Якоба, едва увернувшись от непоседливой Вигги.

— Трое слева, трое у двери, два лучника на галерее, — прошептала она.

Якоб тихо хмыкнул в ответ. Санни хотелось улыбнуться от их взаимопонимания, но лицо не слушалось.

— Значит, это они? — Фриго тыкал в них испачканным мукой пальцем. — Папские любимчики. Догадаться нетрудно: это оборотень.

— Так выглядит ебаный оборотень? — фыркнула девочка.

Из-под капюшона и волос Вигги виднелись только клыки и татуированная щека. — Этот — да.

— А это вампир.

— Так выглядит ебаный вампир?

Барон Рикард лениво поднял трость. — Очарован, милочка.

— Значит, ты Якоб из Торна. — Фриго почесал шею, оставляя в щетине белые следы. — Я тобой восхищаюсь, к слову.

Якоб, неподвижный, как статуя, хрипло буркнул: — А я — нет.

Пока они мерились взглядами, Санни подкралась к печи, где грелся старый кот. Коты видели ее ясно, как день. Собаки же оставались слепы. Почему? Санни не знала.

Она не понимала, как все работает, и себя меньше всего.

Кот поднялся, желая потереться о ее ногу. Санни хотелось погладить его. Кошачья шерсть так приятна на ладони. Ей нравилось, когда хвосты скользили между пальцев, мягко щекоча. Но сейчас было не время. Она мысленно извинилась, отодвинув кота ногой.

— А это кто? — Фриго прищурился на Алекс.

Та нахмурилась. — Я никто.

— Все кто-то.

— Не я.

— А ты? — Фриго уставился на Бальтазара. — Наверняка важная птица.

Колдун гордо вскинул голову: — Я Бальтазар Шам Ивам Дракси.

— Звучит как имя ебаного ублюдка, — девочка вытащила нож, прорезая борозды в тесте. Санни слышала, что борозды важны для хлеба. Без них не поднимется. Может, люди так же. Не выйдет ничего путного, если не надрезать.

— О, она и правда знаток душ, — Батист усмехнулась, глядя на Бальтазара. — Он новичок. Некромант.

— Она делает это назло, — проворчал Бальтазар.

Фриго прищурился сильнее: — Хороший?

— Один из трех лучших в Европе! Возможно, двух, смотря как считать, и...