В палящий зной, чем сладостные звуки

Мирить и сочетать. Нет худшей муки,

Чем этот труд, что баловством слывет

На фоне плотско-умственных забот

Толпы — или, как говорят аскеты,

В миру». — И замолчал.

В ответ на это

Твоя подруга (многих сокрушит

Ее лица наивно-кроткий вид

И голос вкрадчивый) мне отвечала:

«Нам, женщинам, известно изначала,

Хоть это в школе не преподают, —

Что красота есть каждодневный труд».

«Да, — согласился я, — клянусь Адамом,

Прекрасное нам не дается даром;

Как ни вздыхай усердный ученик,

Ни вчитывайся в строки пыльных книг,

Выкапывая в них любви примеры —

Былых веков высокие химеры,

Но если сам влюблен — какой в них толк?»

Любви коснувшись, разговор умолк.

День умирал, как угольки в камине;

Лишь в небесах, в зеленоватой сини,

Дрожала утомленная луна,

Как раковина хрупкая, бледна,

Источенная времени волнами.

И я подумал (это между нами),

Что я тебя любил, и ты была

Еще прекрасней, чем моя хвала;

Но годы протекли — и что осталось?

Луны ущербной бледная усталость.

ПЕСНЬ РЫЖЕГО ХАНРАХАНА ОБ ИРЛАНДИИ (Перевод А.С.)

Черный ветер на Куммен врывается с левой руки,

Боярышнику на взгорье обламывая суки;

На черном ветру решимость готова оставить нас,

Но мы в сердцах затаили пламень твоих глаз,

Кэтлин, дочь Холиэна.

Ветер проносит тучи на кручею Нок-на-Рей,

Швыряет грома, тревожа покой могильных камней;

Ярость, как бурная туча, переполняет грудь,

Но мы к стопам твоим тихим жаждем нежно прильнуть,

Кэтлин, дочь Холиэна.

Клот-на-барские воды выходят из берегов,

Слыша в звенящем небе влажного ветра зов;

Словно полые воды, отяжелела кровь,

Но чище свеч пред распятьем наша к тебе любовь,

Кэтлин, дочь Холиэна.

БЛАЖЕННЫЙ ВЕРТОГРАД

Любой бы фермер зарыдал,

Облив слезами грудь,

Когда б узрел блаженный край,

Куда мы держим путь.

Там реки полны эля,

Там лето — круглый год,

Там пляшут королевы,

Чьи взоры — синий лед,

И музыканты пляшут.

Играя на ходу,

Под золотой листвою

В серебряном саду.

Но рыжий лис протявкал:

«Не стоит гнать коня».

Тянуло солнце за узду,

И месяц вел меня.

Но рыжий лис протявкал:

«Потише, удалец!

Страна, куда ты скачешь, —

Отрава для сердец».

Когда там жажда битвы

Найдет на королей,

Они снимают шлемы

С серебряных ветвей;

Но каждый, кто упал, восстал,

<