— Витрувианский человек.

— Во-во, точно. Так вот. Всё, что было и ты видел с этого момента не то, чем кажется.

— Поясни?

— Я говорил, что не испытываю трепета, любви, жалости к себе и к тебе. Что взял тебя, потому что, не колеблясь, брошу тебя и себя в огонь, как щепку?

— Ну, прямо про щепку не было, но на что-то такое намекал.

— И не шутил. Всё было не тем, чем кажется. Для понимания контекста ты должен знать, что за сорок минут до того, как открыл твою камеру, я закончил хоронить её, свою девушку, в ледяной постели.

— Татуировщик?

— Да, он. Многие умерли. Многие выжили. Вернее, выжили немногие, просто она… Она умерла. Я стольких потерял… Но я не мог просто поплакать, как остальные. Я не умею просто плакать. Мне нужно что-то делать. И я открыл дверь твоей камеры, зная, что ненависть, хороший запас гнева и склонность убивать погонят тебя за мной. Ты не раз хотел меня убить, верно?

— До сих пор не перестал этого хотеть.

— Врёшь. Ты только что рефлекторно пожертвовал своей жизнью за своего товарища, за други своя, то есть за меня. А значит, я — твои други. Я один раз умер вместе с прошлым миром. Второй раз в ту ночь, когда хоронил её. Дважды умер, а всё ещё дышу. Я пошёл против целой Орды, в самую задницу.

— Потому что тебе было плевать на свою жизнь?

— Да. Поэтому я спас Ди Джея, рискуя своей жизнью. Дело не в нём. Сделал так, чтобы спасти хоть кого-то. Поэтому пошёл мочить Орду, решился на это, хотя планы строил давно. Только тот план не был таким самоубийственным.

— И если бы умер…

— Мне перестало бы быть больно, Кипп. А когда наткнулся на гипотетическую возможность доехать до моря… Увидеть море в условиях конца Света — это стоит любого риска. Тем более, что на риск мне плевать. А умереть… Умереть я не боялся и не боюсь. В конце концов, даже обгадившийся Легат не смог убить меня — Кабыр стрелял слишком хорошо. Поэтому я на море. Пусть оно смоет мою боль. Иногда всё, что нужно — это чтобы мне убрали боль.

— Ради этого всё?

— Ну да. И я никого не заставлял ехать за мной. Вы ехали за спасением, я дал его всем. А себе… Может быть я тоже получу спасение. В конце концов, мы все кого-то теряем, и я оплакал свою потерю. Все свои потери.

— Что ты будешь делать теперь? — спросил меня Кабыр.

— Мы добрались до берега, добрались до спокойного и безопасного места. Мы построим теплицы на геотермальных источниках, добудем грунт, достанем семена и посеем их. Мы будем строить, искать, работать, отдыхать, воевать и дышать. Мы будем жить. Я буду жить.

С этими словами я наклонился и поймал чуточку морской пены из очередной волны. Морская вода омыла мою натруженную ладонь и оставила в ней крошечный, как зерно, белый камень.