— В общем, думаю, всё обойдётся без пышного празднования, — резюмировал я и сделал глубокий вдох. — Вечером посижу в кафе с друзьями: закажем пиццу, поболтаем, как обычно, в спокойной обстановке. Хочется чего-то простого и тёплого, без лишней суеты.

— Тоже вариант, — одобрительно кивнула мама. — Главное, чтобы тебе было хорошо в свой день рождения.

Я уже собирался было встать из-за стола и помочь маме со сборами, когда кто-то нажал на кнопку звонка. Звук эхом прокатился по коридору. Мама, машинально взглянув на часы, нахмурилась.

— Сидите, доедайте завтрак, я сама открою, — сказала она и направилась в прихожую лёгкой походкой, хотя я замечал, что она слегка опасливо косится на дверь: неожиданные гости с утра пораньше — редкость в нашем доме.

Наступила короткая пауза. Я и отец обменялись вопросительными взглядами, но никто не высказал предположений. Вскоре мама вернулась в столовую, тяжело несла перед собой массивный деревянный ящик, перевязанный ремнями и аккуратно опечатанный. Она с явным усилием поставила его на край стола.

— Фух, вот это вес, — выдохнула она, слегка потирая руки. — Он на твоё имя, Брюс, и вот конверт прилагался.

Она протянула мне белый конверт со знакомой печатью. Я, нахмурившись, разорвал бумагу и извлёк листок, исписанный ровным, отточенным почерком. Сердце неприятно сжалось, стоило мне увидеть знакомые подписи внизу.

«Дорогой Брюс! Поздравляем с шестнадцатилетием. Ты уже взрослый охотник, и мы решили, что тебе понадобится кое-что поинтереснее меча. Пользуйся с умом!

С уважением,

Абрахам и Эрик».

— От тех самых твоих приятелей, которые в прошлом году прислали тебе старинный меч? — поинтересовался отец, старательно разглядывая печать на конверте.

— М-да, — ответил я, ощущая, как во мне борются противоречивые чувства. — Похоже, они любят продолжать традицию дарить мне… необычные вещи.

Осторожно сняв защитные печати и откинув крышку, я приподнялся над ящиком и замер. Там лежал арбалет — причём явно не просто старинный образец, а технологичная модификация из особого сплава. К нему прилагалась обойма с несколькими десятками небольших стрел-дротиков. Зная Абрахама и Блейда, я почти не сомневался, что оружие предназначено совершенно не для любительской охоты на оленей.

— Интересный сувенир, — произнёс отец с любопытством, заглядывая через моё плечо и разглядывая гравировку на корпусе арбалета. — Но, Брюс, тебе точно нужны подобные «подарки»? Мало того, что меч был боевым… А этот-то точно настоящий!

— Они просто увлекаются коллекционным оружием, — поспешил успокоить я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно.

Мама беспокойно нахмурилась, скрестив руки на груди:

— Брюс, это же настоящее оружие, не слишком ли это опасно?

Она явно не была в восторге от идеи хранить в доме ещё один напоминающий о боевых действиях предмет. Однако спорить со мной не спешила — возможно, просто привыкла к моей склонности к «странным» увлечениям и друзьям.

— Мама, всё хорошо. Это пойдёт в мою коллекции. Я не собираюсь с этим бегать по лесам или тем более целиться в людей, — уверил я её, аккуратно закрывая крышку ящика и при этом размышляя, куда бы спрятать арбалет, чтобы не смущать родителей своим «сувениром».

Отец ещё раз скользнул взглядом по непонятным механизмам на корпусе, потом покачал головой и усмехнулся:

— Ну, у тебя и друзья, сын. Но если это просто для декора, то ладно. Главное, чтобы не было неприятностей.

— Я буду осторожен, — заверил я. — Спасибо за понимание.

Я уже выходил из кухни, когда поймал на себе слегка заинтересованный взгляд отца, но он ничего не сказал — лишь ехидно улыбнулся мне в ответ.

«Ну что ж, — подумал я, осторожно поворачивая в сторону лестницы на второй этаж. — С охотниками скучно точно не бывает».

*****

Когда мы с отцом вышли из офиса его юристов, я остановился на верхней ступеньке и глубоко вдохнул прохладный воздух Нью-Йорка. Осенний ветер ласково ударил в лицо, принося с собой аромат кофе из соседнего кафе и шум множества автомобилей, которые непрерывно двигались по улицам. Несмотря на всю будничность этого пейзажа, я вдруг ощутил необычайное облегчение: позади остались все бумажные волокиты, постоянные уточнения от адвокатов и мелкие детали, которые сопровождали процесс моей эмансипации. Теперь всё это было позади, а я — официально взрослый человек, наделённый полным правом принимать решения и нести за них ответственность.

Для меня, человека, уже однажды прожившего долгую жизнь в других обстоятельствах, случившееся воспринималось не как захватывающая победа подростка, а скорее как логичное, давно назревшее действие. Глубоко в душе я понимал, что без лишнего шума и эмоций сделал важнейший шаг к своей цели.

Отец шёл рядом и внимательно смотрел на меня, словно ожидая, что я вот-вот выдам какой-нибудь радостный возглас или начну подпрыгивать, выражая восторг. Но вместо этого я лишь довольно выдохнул и слегка улыбнулся, давая понять, что мне по-настоящему спокойно и комфортно.