С этими словами, она стремительно пошла в дом, расталкивая людей.

— Да не стой, Кукушкина! — Влад попытался подняться с лавки, но его удержал Ник.

— Чего ты стоишь? Я сказал дуй домой! Тебе здесь не место!

— Ты же сам звал меня. Ааа… Теперь это уже неудобно, — понимающе усмехнулась я, кивнув в сторону дома, где была сейчас Леська.

— Да я сам уже тебя не понимаю! То да, то нет!

— Ты довольно быстро устал ждать ответ, — горько произнесла я. Развернувшись от них, пошла прочь со двора.

Меня никто не остановил. Никита даже не окликнул. Ну да, он сам погнал меня прочь отсюда. Перед этим так активно зазывая. Устав копаться в нем, я села на велик и покатила по темноте в сторону дома.

Я не смогу положиться на него. Вряд ли я убегу с ним дальше Ильчина. К сожалению, Никита только еще больше укрепляет во мне уверенность, что мое место тут.

Проезжая мимо двора Колчина, я резко затормозила. Стояла под уличным фонарем, удерживая руль и разглядывая его черные окна. Наверное, он видел десятый сон.

Его двор был чист и аккуратен. Трава коротко пострижена, от калитки до дома вела красивая каменная дорожка, сделанная своими руками. В поленнице ровным рядом сложены дрова, все плоды с деревьев Колчин уже собрал. Да, он действительно был хозяйственным.

Вздохнув, я оттолкнулась и принялась за педали. Нужно возвращаться домой. Мать заругает.

На велосипеде я добралась довольно быстро. Поставив его у крыльца, осторожно, стараясь никого не разбудить, вошла в дом. Как обычно, не спала Анфиса.

Пока я ходила и умывалась, переодевалась, она молча лежала на кровати, разглядывая потолок. Мне тоже нечего было сказать.

Только уже когда успокоилась, лежа под своим одеялом, я задумчиво произнесла вслух:

— Я решила и в самом деле выйти замуж за Колчина.

Сестра невежливо отвернулась от меня лицом к стене, делая вид, что спит. Это снова вызвало в моей голове все те же вопросы. Уж не влюблена ли она в Колчина? Может, между ними когда-то что-то было?

— Анфис… — осторожно начала я.

Она ничего не ответила, и я пока что не стала спрашивать. Нужно было сначала мягко все выяснить. Анфиска такой человек. Не станет откровенничать, даже со мной. Тем более на такую деликатную тему. Но как узнать?

Утром передо мной встала горькая неизбежность встречи с Ником. Мою работу еще никто не отменял. Вот только мне впервые совсем туда не хочется! Видеть Никиту невыносимо. Его брата — стыдно и неловко. Может, притвориться больной?

Хотя вряд ли я смогу претворяться до самого их отъезда. В общем-то я и нужна им так часто только пока они здесь. Без парней Савве хватало того, что я приготовлю, на несколько дней.

Яростно расчесывая волосы и заплетая их в тугую косу, я надела свое рабочее серое платье. Стирки было немного, и сегодня на речку можно было не идти, отложив назавтра.

Анфиса странным образом меня избегала, если можно так выразиться, учитывая, что из дома ей некуда было деться. За завтраком я ее не видела, она засуетилась с домашними делами в сарае. Это опять показалось мне необычным.

Во время завтрака мать с отцом смотрели на меня с особой подозрительностью, иногда переглядываясь между собой. Я спокойно жевала хлеб, запивая его свежим молоком.

Когда шум стих, и все разбежались по своим делам, кто куда, на кухне остались только я и мать. Анфисы не было видно, и я подхватила брошенные мужчинами тарелки на столе, принимаясь все убирать. Мать никуда не спешила, начала мне помогать. Покосившись на нее, я встретила ее очередной пристальный взгляд.

Наконец, она не выдержала, спросила требовательно:

— Где ты вчера была?

Я пожала плечом.

— В Ильчине.

— Зачем?

— Нечаянно увезла в кармане ключ от сарая Алешиных, — соврала я.

Врать я не любила, но в последнее время я так часто это делала. О моей истории с Никитой дома по-прежнему никто не знал. У меня не было другого выхода.

Прищурившись, мать помолчала какое-то время. Лишь грохот тарелок выдавал ее нервозность.

— В браке с Колчиным ты приобретешь свой дом, — произнесла она, не поворачиваясь. Со своего места я видела, как сгорбилась ее худощавая спина над тазом. — Ты будешь в нем полноправной хозяйкой. Что хочешь, то и делаешь…

Подойдя к матери, я мягко отодвинула ее в сторону, забрав губку и принимаясь мыть посуду. Она молча отошла, пытливо глядя на меня.