— Ложись спать. Завтра я тебя отвезу домой.

Покраснев с головы до пят, я неуверенно пробормотала себе под нос:

— Мне нужно привести себя в порядок. И простынь…

Даже полумрак не скрывал темного пятна. Я снова вспыхнула, боясь взглянуть на него.

— Я помогу, — уже мягче произносит он, и выуживает из комода небольшое полотенце.

— Пожалуй, я сама.

Вырвав из его рук полотенце, я выскочила наружу. Оглядываясь в темноту, быстро окунаю полотенце в деревянный ушат и привожу себя в порядок, вытирая розовые разводы. Сырая ночь неприятно холодит кожу, возвращаюсь я быстро.

К моему облегчению, Кирилл уже поменял простынь, и уже лежал на кровати, закинув руки за голову и прикрыв глаза.

Одеваться после того, как мы переспали, и спать в платье казалось нелепым. А лежать вплотную к нему обнаженной — невыносимым. Так и не придумав ничего толкового, я ложусь на кровать, прикрываясь покрывалом. Оставляю ему часть покрывала.

Кажется, что уснуть в таком напряжении невозможно, но я практически сразу вырубаюсь, сквозь сон чувствуя, как сильная рука обвивает мою талию и притягивает к горячему телу. Губами Кирилл утыкается в основание моей шеи и ровно дышит во сне. Сопротивляться тяжело, да и совершенно неохота. Я с удовольствием греюсь в кольце теплых рук, ощущая спиной твердые мышцы.

Я ни капли не жалею о принятом решении. Я все сделала правильно.

Кирилл

Проснувшись по привычке рано утром, я первым делом чувствую тонкий цветочный аромат, и распахиваю глаза. Вздрагиваю, увидев прямо перед собой безмятежное лицо девушки. Рассматриваю ее молочную кожу, припухшие от поцелуев розовые губы. Нос у нее маленький и ровный, а ресницы густые. Цвет у них необычный — темный, но не черные. С рыжиной.

Покрывало немного сползло, приоткрывая моему взору ее белую грудь с ярким, почти красным на фоне белой кожи соском. У нее потрясающая фигура. Не худая, а сочная. Вспомнив, как она податливо таяла в моих руках, я мгновенно чувствую, как у меня встает.

Но самое главное ее сокровище, о котором она, похоже, даже не догадывается, это ее волосы. Огненно-рыжие, порой с красноватым отливом. Вьющиеся крупными блестящими кольцами.

Ее волосы — это первое, что я в ней заметил. Трудно было не заметить такую огненную гриву, учитывая, что братец даже не потрудился прикрыть ее шлемом. Как же давно это было.

Для меня она просто была дикой девицей из леса, с которой постоянно ошивался мой брат. О ее семье только чего не говорили, даже если не захочешь слушать — все равно узнаешь. Дикари, сумасшедшие, религиозные фанатики, староверы и прочая лабуда. Однажды мне удалось увидеть воочию.

Но, что они ненормальные, было не трудно догадаться. Эта девочка, бесстрашно бродящая по лесу, абсолютно ничего не знает о жизни. Они основательно готовились похоронить ее в этом крохотном поселке на всю ее жизнь.

Подобрали ей мужа.

Только Никита мог поверить, что она действительно хочет замуж. Хотя я тоже так думал. Она была так спокойна эти дни.

Оказывается, внутри нее был полный раздрай. Если бы хотела, она бы никогда сюда не пришла. И почему именно ко мне? Разве не мой брат круглосуточно занимает ее мысли?

Этого я по-прежнему не понимал. Неужели из-за того случая? Честно говоря, вина была полностью моей. Я не сдержался. А она была всего лишь напугана, толком не соображала. И спирта ей еще налил. Молодец, ничего не скажешь.

Она тогда так открыто кричала от оргазма, а я даже не догадался, что у нее это впервые. Это после сегодняшней ночи все в моей голове встало на свои места.

И что мне теперь с ней делать?

Ведь всем своим нутром чувствовал, что у меня с ней проблемы будут. Слишком она своей необычностью глубоко проникала под кожу.

Удивляет, что Ник ее не распечатал. Боялся все изменить?

Рыжеватые ресницы дрогнули, тонкая кожа на веках затрепетала. Стефания открыла глаза. Ее глаза — это тоже, как отдельный вид искусства. Светло-серые, чистые, почти прозрачные. Темный ободок закрывает серебристый цвет, заключая его в кольцо, за зрачком виднеются такие же темные, цвета ободка, крапинки.

Откуда она вообще тут взялась?

Восхитительно покраснев, бормочет:

— Привет.

И натягивает покрывало до подбородка, закрываясь от меня.

Вместо ответа, я кладу руку на ее бедро, и, не отрывая от нее взгляда, провожу по гладкой коже изгибов. Касаюсь округлой груди и мягкого соска. Осторожно тру его между пальцами.

Приоткрыв губы, Стеша хватает ртом воздух, прижимается ко мне. Закинув ее ногу себе на талию, ласкаю ее набухшие складки. Кожа девушки вся покрывается мурашками.