— Как же хорошо, — с улыбкой проговорил я. — Я уж и забыл, какой превосходный эффект от эссенции.

— Ты что там пьёшь, а? — недоверчиво покосился на меня дед.

— Эссенцию «Менталис», — ответил я всё с той же блаженной улыбкой.

— И эту дрянь ты хочешь дать выпить Настеньке?! С ума сошёл! — он подбежал и попытался отобрать у меня стеклянный сосуд, но я поднял руку вверх.

Старикан не допрыгнет, ведь едва доходит мне до плеча.

— Не волнуйся. Ей пойдёт на пользу.

— Ну смотри, — пригрозил он пальцем. — Если что, я не посмотрю, что тебе уже девятнадцать — выпорю!

В это время дверь подвала с еле различимым скрипом открылась, и показалось встревоженное лицо матери.

— Что случилось? — спросил она, переводя взгляд с меня на деда и обратно.

— Ничего. Я приготовил эссенцию для Насти, — прошёл мимо рассерженного деда и поднялся в дом.

Эффект эссенции уже начал спадать, ощущения немного утихли, но осталось глубокое чувство просветления и ясный ум. Правда, и этот эффект пройдёт через несколько дней, но за это время Настя успеет сдать экзамены, а у меня в голове всё разложилось по полочкам.

Завтрак уже был на столе. Настя в форме женской гимназии нехотя ела овсяную кашу.

— На, выпей, — сказал я и протянул ей сосуд с жидкостью.

— Выглядит странно, — она недоверчиво посмотрела на изумрудную эссенцию, которая продолжала кружиться в водовороте внутри стеклянной колбы.

— Зато эффект просто потрясающий, — улыбнулся я. — Доверься мне.

— Ну ладно, — пожала она плечами и выпила одним глотком.

Дед и Лида выжидательно уставились на девушку, а я опустился за стол и с аппетитом набросился на еду.

— Сашка, что со мной? — изумленно проговорила Настя, осматриваясь, будто в первый раз здесь оказалась. — Всё будто другое.

— Скоро это пройдёт, — отмахнулся я. — Но учти, эссенция помогает вспомнить, а не закладывает информацию в голову. Тебе всё равно нужно готовиться к экзаменам. Просто память тебя теперь не подведёт.

— Спасибо! — она чмокнула меня в щёку, прихватила рюкзак и торопливо направилась к двери.

— Настя, а завтрак? Ты же не пойдешь голодная на экзамен! — крикнула ей вслед мать, но девушка уже выбежала на улицу.

Дед недовольно покачал головой, но сел на своё место во главе стола и приступил к завтраку. Лида опустилась напротив и попросила рассказать о «Менталисе». Я вкратце поведал об эффекте, а также предупредил, что увлекаться этой эссенцией нельзя — вызывает привыкание. Когда действие проходит, кажется, будто весь мир потускнел, а вкусы и запахи притупились.

Вскоре Лида принесла из кухни кофейник, разлила ароматный кофе по чашкам, и мы с удовольствием выпили его, закусив сахарным печеньем.

— Пора в лавку, — сказал дед, поднялся и помяв поясницу, шаркая, двинулся к двери.

Пожалуй, надо заняться его здоровьем. Он только и делает, что кряхтит от каждого движения. К тому же я заметил, что старик ходит, подволакивая левую ногу. По всей видимости с суставами проблемы. Напитанный маной сабельник, усиленный эфиром крапивы, череды, подорожника и можжевельника отлично снимет боли.

Я поднялся из-за стола, положил в карман артефакт «Поглощения» и двинулся вслед за дедом, когда на столе зазвонил телефон Лиды.

— Доброе утро, баронесса, — ответила она на звонок. — Саша? Да здесь. Секунду… Это тебя, — озадаченная женщина протянула мне свой телефон.

— Алло, — ответил я, прижав телефон к уху.

— Александр, мне нужна ваша помощь! — выпалила встревоженная баронесса. — Вопрос жизни и смерти!

Я торопливо шёл к дому баронессы. Что у неё случилось, я так и не понял. После слов о жизни и смерти она заревела белугой в телефон, поэтому пришлось просто сбросить звонок. Терпеть не могу истерящих женщин. И я решил лично наведаться к ней. Всё-таки она оказалась довольно щедрым клиентом, и платила без задержек.

Ворота были заперты, поэтому пришлось ждать несколько минут, прежде чем на звонок отреагировала служанка. Эликсир «Вечной молодости» сделал из пожилой печальной женщины невероятную красотку, которая не стеснялась надевать короткие платья с глубоким вырезом.

— Господин Филатов, хорошо, что вы здесь! — воскликнула она и поспешила к воротам, стуча каблучками.

— Что случилось? — спросил я, когда зашёл на территорию особняка и двинулся за девушкой.

— Большое горе, — покачала она головой и понизив голос добавила. — Баронесса сама не своя. Рыдает в своей комнате. Я не могу её успокоить.