Мы с дедом вышли из дома брата баронессы.

— Почему за столько лет ты раньше у этого Жени не разузнал о случившемся? — спросил я, пока мы ждали такси.

По телефону обещали машину через пятнадцать минут, так что как раз появилось время для расспросов. Не делать же это в машине.

— Я пытался, но он был одним из советников императора, поэтому не мог общаться с опальным родом. Тень пала бы и на него. Я понимаю Женю, сам бы, наверное, тоже отстранился. Тогда все от нас отвернулись и даже не здоровались при встрече… Впрочем, как и теперь.

— С чего ты решил, что он сейчас захочет с тобой поговорить? — удивился я.

— Попытка не пытка, — пожал он плечами. — Недавно узнал, что он на пенсию вышел. Вот и надеюсь, что теперь его язык развяжется.

— Надо было мне сказать об этом. Сыворотка «Правды» его бы разговорила.

— Шурик, ты меня всё больше удивляешь, — изумлённо уставился он на меня. — По-моему пришла пора отдать тебе дневники. Заодно продолжишь вести свои в помощь нашим потомкам.

Об этом я ещё не думал. То, что не смогу вернуться в свой мир, мне сразу стало понятно. Именно поэтому я решил, как можно быстрее влиться в новую жизнь. Однако о продолжении рода и потомках я точно не задумывался. Хотя… почему нет? Женюсь, заведу детишек, передам им свои способности… СТОП! А какая именно магия передастся моим детям: Великого алхимика Валериана или потомка аптекарского рода Александра Филатова? Хм, здесь есть о чём подумать.

Подъехало такси, оторвав меня от этих мыслей. Мы сели на заднее сиденье и здесь стало понятно, что дед заметно нервничал. Он даже не смог с первого раза назвать адрес.

Насколько я понял, мы ехали явно на окраину города. Высокие здания постепенно сменились симпатичными особняками, утопающими в зелени.

Таксист остановился у величественного особняка, выглядывающего из-за высоченных тополей. Пока дед расплачивался с водителем, я вышел из машины и окинул взглядом старинное здание с вычурными барельефами в виде цветов, из которых высунулась голова льва с распахнутой пастью.

Я ошибся. Вся величественность особняка осталась в прошлом, теперь это был запущенный дом с облупившейся краской, гнёздами птиц под крышей и потрескавшимися окнами. Неужели здесь живёт советник императора? Неожиданно. Он что, много лет не занимался домом?

— Эх, прошли те времена, когда я здесь был желанным гостем, — сказал дед, когда подошёл ко мне. — По молодости мы часто встречались. Сидели в гостиной за бокалом бурбона и мечтали.

— О чём мечтали?

— О том, что станем богатыми и влиятельными. Победим всех врагов империи и навсегда останемся лучшими друзьями. У него получилось стать богатым и влиятельным, а у меня… В принципе тоже получилось, но вон оно чем всё закончилось! А друзьями мы не остались. Развела нас судьба.

Он тяжело вздохнул и двинулся к лестнице. Когда мы подошли к двери, старик Филатов замер, не решаясь позвонить в дверной звонок.

— А если он не захочет со мной разговаривать? — еле слышно спросил он.

— Не узнаешь, пока не спросишь.

— Ты прав, — кивнул он и решительно нажал на чёрную кнопку.

Из дома донеслись звуки дверного звонка. Дед припал ухом к двери, прислушиваясь.

— Спит, наверное. Зря мы пришли. Нехорошо как-то без приглашения, — он развернулся, намереваясь уйти, но тут замок щёлкнул, и дверь открылась.

Я увидел молодую женщину в чепце служанки и в белоснежном переднике. Она выжидательно уставилась на нас.

— Евгений Фёдорович дома? — как-то робко спросил дед.

— Дома. Где же ему ещё быть посреди ночи? А кто его спрашивает? — служанка явно быстро оценила наш внешний вид, и поэтому разговаривала нехотя, будто лень рот открыть ради нас.

— Скажите, что Филатов Григорий Афанасьевич с внуком приехал. Но если он спит, то…

Тут издали послышался бас.

— Зинка, кто там?!

— Какой-то Филатов с внуком! — прокричала она в ответ. — Прогнать?

— Я-те прогоню, дура! Проводи ко мне гостей!

Служанка недовольно поморщилась, распахнула дверь и пошла вглубь дома. Мы с дедом переглянулись и двинулись следом.

По обстановке стало понятно, что Ермолин когда-то был при деньгах: дорогая аппаратура соседствовала с добротной старинной мебелью и различным антиквариатом, но светлые прямоугольники от картин на стене и опустевшие полки для статуэток говорили, что сейчас дела у него идут не очень.

Служанка привела нас в кабинет и, доложив о нашем приходе хозяину, быстро ушла. Евгений Ермолин сидел за столом из красного дерева и вертел в руках трубку. Это был крупный широкоплечий мужчина с короткострижеными волосами и с массивным волевым подбородком. На глазах у него были солнечные очки и смотрел он прямо перед собой, хотя дверь находилась слева от него.

— Гриша, это, действительно, ты? — спросил он, даже не сменив позы.

— Я, Женя, — ответил Филатов.

Мужчина на мгновение задумался, закусив нижнюю губу, но затем кивнул и указал на кресла перед собой.