Никита уже привык к восточным церемониям и символам, поэтому спокойно отреагировал на долгие приветствия, на цветастую плавную речь, и даже на богатый дастархан. Для пятерых человек этого было много, но разве подобные мелочи должны волновать очень уважаемых людей? Каримовых в Бухаре знали очень хорошо, а с Шарыповыми старались дружить и всячески показывать своё расположение. Незнакомый русский ведь не зря с ними за одним столом? Значит, и ему тоже полагается частичка гостеприимства!

Ну и какой же дастархан без плова, басмы[1], лагмана, маставы[2], кебаба, ароматного зелёного чая со сладостями. Никита, чтобы уважить хозяев, попробовал каждое блюдо, и уже осоловевший, прихлёбывал вторую пиалу с чаем. Он знал, что основной разговор Юсуф заведёт первым, и торопить его не стоит.

— Таксир[3] Никита, вы не против, если вас буду называть именно так? — наконец, промокнув губы салфеткой, старший Шарыпов внимательно посмотрел на гостя, оценивая, насколько тому понравилось угощение.

— Нисколько не против, — кивнул волхв. — Слушаю вас, уважаемый Юсуф. Надеюсь, вы сможете дать мне куда больше информации, чем та, которой я владею на данный момент.

— Да, конечно же… Шавкат попал в лапы нечестивцев, охотящихся на туристов, — начал пожилой адвокат. — В Багдадском Халифате расплодилось множество таких бандитских группировок. Они отслеживают очень богатых путешественников, а потом берут их в заложники. Перед тем как уехать, Шавкат рассказал мне, что он подписал контракт с княжичем Борисом Волынским. Об этом русском Роде я много слышал, поэтому особо не препятствовал сыну в его желании заработать. Три дня назад мне позвонили с номера Шавката и сказали, что он находится в заложниках. Если я хочу увидеть его живым, мне нужно выплатить десять миллионов фунтов стерлингов.

— Каким образом? — пока ничего нового Никита не услышал.

— В Багдад должен прилететь кто-то из моих родственников и передать деньги в руки человека, который ответственен за обмен.

— Именно наличные?

— Да, никак иначе.

— Вы уже собрали деньги?

Ответил Исмат:

— Конечно. Мы нашли необходимую сумму. Семья решила, что на обмен полечу я. В Багдаде я бывал уже несколько раз. Могу сказать, что город мне знаком.

— Сколько времени у меня осталось до назначенного срока обмена?

— Я должен быть в столице через двое суток. Значит, у вас не больше сорока восьми часов.

— Десять миллионов фунтов стерлингов, — повторил Никита и отпил из пиалы чуточку остывший чай. Главное, не подавать виду, а то быстро подольют свежий, чтобы губы обжигал. А слишком горячий напиток он не любил. — Я так понимаю, о местонахождении Шавката и княжича Бориса вам неизвестно?

— Абсолютно, — качнул головой Юсуф, тщательно скрывая в голосе печаль. — Единственное, что я знаю, Шавкат подписал контракт на работу консультантом по древним артефактам. Значит, русский княжич не просто так поехал в Багдад. А где искать ценности, как не в развалинах городов?

— В антикварных лавках, — подсказал Никита.

— Это для дурачков, не умеющих различать ценные вещи от поделок, и постоянно путающих эпохи. Настоящую находку можно поднять только в местах, охраняемых волею халифа, — пояснил старый адвокат. — Но вряд ли какой местный чиновник пойдёт навстречу иностранцу, чтобы дать ему разрешение.

— Взятка…

— Шавкат — умный мальчик, — Юсуф повертел в руках пиалу. — Такие примитивные ходы он отвергает сразу. Можно дать деньги, но нет никаких шансов найти нечто стоящее. Все магические артефакты уже давно выгребли.

— А с чего вы взяли, таксир Юсуф, что княжич Волынский и ваш сын поехали на поиски магических артефактов? — прищурился Никита.

— Шавкат специализируется именно по ним, — пожал плечами адвокат, как будто барон Назаров обязан был знать такие тонкости.

— Тогда понятно…

— Как вы собираетесь освобождать моего брата? — довольно бесцеремонно прервал Никиту Исмат, чем заслужил неодобрительный взгляд отца. — У вас мало людей, нет знакомых, которые помогли бы выйти на похитителей. Или вы думаете, что сможете своим авторитетом уговорить негодяев отдать вам заложников? Не воевать же вы туда едете?

Фархад едва слышно фыркнул, но в силу своего жизненного опыта даже не попытался осадить молодого (по своим меркам) нахала. Зачем? За него это сделал отец Исмата.

— Угомонись, сын, — голос Юсуфа заледенел. — Не суди человека по его внешнему виду и людям, его окружающим. Ты плохо подготовился к встрече. Это я виноват, что позволил тебе вступать в беседу. Помолчи, хорошо?

— Да, отец, — сжал губы Исмат.

— Спасибо, — старый адвокат посмотрел на волхва, уже отставившего пиалу. — Прошу прощения, Никита Анатольевич, за недостойное поведение моего сына. Он волнуется за брата. Видели бы вы, как он искал необходимую сумму, вынужденно принимая не самые лучшие условия для выплаты долга. Ночами не спал, но собрал деньги. И сам хочет лететь в Багдад.

— Я понимаю ваши душевные муки, таксир Юсуф, — Никита не собирался раздувать проблему из необдуманных слов Исмата, старше на два с лишним десятка лет самого барона. — Давайте забудем. Я всего лишь хочу иметь на руках достоверную информацию о заложниках. Сами понимаете, сколько времени уйдёт, прежде чем я установлю точное местонахождение княжича Бориса и Шавката.

— Увы, у нас такой информации нет, — вздохнул Шарыпов.

— Моя просьба может показаться довольно странной, — Никита переглянулся с Фархадом и Урманом, молча ждущих развязки. Каримовы что-то почуяли, оживились. — Только не обижайтесь.