— Леденящий барьер стоит примерно один золотой слиток за погонный метр, — сказал Си-плюс, подразумевая невидимый силовой заслон, которые умеют ставить достаточно мощные кудесники.

— Дешевле, если сам собираешь Нитяную паутину. — Ричард говорил о главном ингредиенте для Леденящего барьера.

— Проще сказать, чем сделать. На пещеры Ут’фарна наложено Заклятие мерзости, — возразил Си-плюс, называя лучшее место для сбора Нитяной паутины и мощное жреческое заклинание соответственно.

— Кто это сделал? Извини, я последнее время не очень слежу…

— Верховный понтифик Энторионских лугов.

— Охристый?

— Так и есть.

— Какой-то стратегический шаг в ЦП?

— Замыслы верховного понтифика мне неизвестны.

— Так или иначе, — сказал Ричард, — заклятие не помешает охристым туда попасть, поскольку иммунитет от него дает Пальмовая ветвь мира, освященная упомянутым понтификом.

— Я забыл про лазейку с Пальмовой ветвью, — пристыженно сознался Си-плюс.

— Тебе простительно, ты новичок.

Си-плюс задумался.

— Значит, ты говоришь, что здесь у охристых преимущество — им легче завладеть Торгаями.

— Типа того.

Корваллис поднял бровь.

— Что важнее, — продолжил Ричард, — это дает нам возможность подбодрить охристых. Внушить им, что они в силах дать отпор трем тысячам пестрых к’Шетриев и собрать золото, которое даст существенный перевес в ЦП.

— Поможешь мне разобрать слои?

— Какие слои?

— Слои твоей макиавеллиевской стратегии. Потому что я чувствую тут циничный расчет, а понять, в чем он…

— Очень просто, — ответил Ричард. — Слоя всего два. Мы не можем отследить «Голда шу». Выбрось эту мысль из головы. Мы даже не можем собрать о них новой информации, пока они в офлайне, верно?

— Да. Если не закорешимся с китайской полицией.

Ричард фыркнул.

— Ага. А по причинам, которые я не могу назвать, сегодня мне хочется этого еще меньше, чем вчера. Итак. Судя по твоему графику, засранцы до смерти напуганы и не входят в игру, но знают, что в Торгаях у них СКРЫТО два миллиона баксов. Рано или поздно они придут за своим голдом. К’Шетрии, или кто другой, могут собрать слитки, которые на виду, и выстроить на эти деньги стену, силовой барьер или любую другую хрень. Тогда у «Голда шу» пропадет охота туда соваться. Они больше не войдут в игру, и мы их не увидим. С другой стороны, мы можем аккуратненько поддерживать нестабильность, чтобы в Торгаях шла война всех со всеми. Тогда у «Голда шу» будет возможность туда проникнуть и собрать СКРЫТОЕ золото…

— И крон их засечет, — кивнул Си-плюс. — Так что мы сможем дальше собирать о них информацию.

— Именно.

— Может быть, даже разыщем сюзерена, — продолжил Корваллис. — Только у него есть доступ ко всем двум миллионам.

— Точно! — воскликнул Ричард. — Я забыл про сюзерена!

Заклинание СКРЫТИЯ работало так, что если вассал что-нибудь СКРЫЛ, то не только он может этот предмет РАСКРЫТЬ, но и его лорд, и лорд лорда, и так далее до самого сюзерена. Золото на два миллиона прятали сотни разных вассалов в иерархии «Голда шу»; каждый из них может собрать те слитки, которые СКРЫЛ он сам (или его вассалы), но где-то есть сюзерен, способный единолично собрать все.

— Ты знаешь, кто сюзерен? — спросил Ричард.

— Конечно. В смысле, знаю номер его аккаунта, но имя и адрес фальшивые, как у них у всех.

— Отлично, — сказал Ричард, придвигая к себе свой ноутбук и устанавливая экран в рабочее положение. — Я свяжусь с Дэ-Квадратом — вернее, с его трубадуром — и растолкую, что в Торгайских предгорьях золота столько, что охристым хватит на год войны. Посмотрим, разбудит ли это его творческую энергию.

— А как быть с тремя тысячами к’Шетриев? — спросил Корваллис, нервно глядя на карту. — Твой Ждод не может наслать на них метеоритный дождь, или чуму, или что-нибудь в таком роде?

Взгляд, которым наградил его Ричард, был, судя по реакции, испепеляющим.

— Просто чтобы их немножко тормознуть, — промямлил Си-плюс, поднимая руки.

— Конечно, Ждод может вызвать метеоритный ливень или чуму, — сказал Ричард, — но я предпочел бы обходиться без богов из машины. Как только допишу письмо, объявлю, что завтра утром у нас совещание.

— Тема?

— Как не слишком явным образом отметелить пестрых на подходе к Торгайским предгорьям.

Дальняя половина бытовки была разделена на комнатки с дощатыми нарами. На досках лежали тонкие поролоновые матрасы. Зуле выделили отдельную комнату, потом, когда она вошла, заколотили дверь гвоздями, а окно забили фанерой. Всю ночь она дрожала под одеялами, еле-еле спасавшими от переохлаждения. Утром гвозди из двери вытащили. Зула вышла в главную комнату, где было натоплено, свернулась на диване под всеми одеялами, какие смогла добыть, и долго не двигалась.