— Но это устройство резервного копирования, — напомнил Ричард.

Корваллис поднял глаза.

— Да, поэтому я сказал «кто-то знакомый с системой». Он знал про устройство резервного копирования и тщательно удалил и оригиналы, и копии.

— Другими словами, это сделал сам Питер, — заключил Ричард.

— Такой вывод напрашивается.

— Значит, он в сговоре с бандитами…

— Или ему приставили к виску пистолет, — предположил Корваллис и тут же вздрогнул, увидев, как Ричард переменился в лице.

— И что мы имеем в итоге? — спросил Ричард.

— У полиции будут эти же самые данные. — Корваллис кивнул на компьютер. — Если она не обратится за расшифровкой в АНБ, то дальше наших выводов не уйдет. Остальных данных — т’эрровских логов, по которым мы вычислили Уоллеса, — у копов не будет, если только они не придут к нам с ордером.

— Они без проблем вычислят Уоллеса — его машина стоит во дворе, — напомнил Ричард.

— Думаю, остается только ждать, пока они соберут новые данные по Уоллесу. Пусть расследование идет своим чередом.

— Этого-то я опасался, — кивнул Ричард. — А можешь оказать мне еще одну услугу?

— Конечно.

— Проверяй т’эрровские логи. Сообщишь мне, если будет какая-нибудь активность с этих аккаунтов.

— Уоллеса и Зулы?

— Да.

— Я настрою крон прямо сейчас.

— С часовым интервалом?

— С минутным.

— Вот это мне нравится!

— Еще что-нибудь? — спросил Корваллис, разминая пальцы, примерно как боксер прыгает в углу ринга.

— Думаю, есть целый комплекс аккаунтов, связанных с теми ребятками в Сямыне.

— Теоретически — да, — подтвердил Си-плюс. — Но они старательно шифруются. Скажем, не носят золото на себе, а прячут по тайникам в Торгайских предгорьях.

— Где никто, кроме нас, его не увидит, — закончил его мысль Ричард. — Мы с нашими админскими привилегиями можем прошерстить всю базу данных и найти каждый золотой слиток в тех краях?

— Конечно.

— А потом вернуться к логам и узнать, кто положил золото в конкретный тайник?

— Да.

— За этими персонажами надо установить что-то вроде слежки. Следить за ними всякий раз, как войдут. Проверять их ай-пи-адреса. По-прежнему ли они в Сямыне? Или куда-нибудь перебрались? Есть ли у них сообщники в других местах?

Корваллис молчал.

— Я что-нибудь упустил? — заволновался Ричард.

— Ничего.

— Почему мы не сделали этого давным-давно?

— Потому что именно этого потребовала бы от нас полиция, а официальная политика компании — посылать полицейских куда подальше.

— Так мы предоставили этим ребятам с «REAMDE» полную свободу действий? — От нахлынувшего жаркого стыда Ричард повысил голос. На его эмоциональном радаре одна за другой возникали Музы-Мстительницы, словно советские бомбардировщики, летящие со стороны Полюса.

— В общем, да…

— Так вот, на то время, пока не доказано, что они никак не связаны с исчезновением Зулы, политика компании изменяется.

У моджахедов был кой-какой шанцевый инструмент, прихваченный из Китая: насаженные на полуметровую деревянную ручку лопатки, у которых штык поворачивался, так что получался либо совок, либо кирка. Дорожку от самолета к дому с работающей печкой сперва протоптали, потом расчистили этими лопатами. По ней в дом перетащили вещи. Самолет стоял на земле уже несколько часов, и все это время температура в нем опускалась. Зула одно за другим стаскивала с койки одеяла и куталась в них, становясь все больше похожей на традиционную исламскую женщину. В какой-то момент ее напугал треск изнутри самолета, потом она сообразила, что моджахеды отдирают все, что может пригодиться. Впрочем, это были только догадки, потому что боевики закрыли дверь в салон, а на попытку Зулы приоткрыть ее и заглянуть в щелку отреагировали нервно.

Впрочем, какое-то время спустя Джонс распахнул дверь, впустив морозный, но живительно-свежий воздух, и поманил Зулу рукой, давая понять, что ее путешествия на частных самолетах окончены. Нельзя сказать, чтобы она об этом пожалела.

Зула вышла в салон. Там было темнее, чем она ожидала: боевики раскурочили стены, так что куски пластиковой обшивки и клочья термоизоляции свисали на иллюминаторы. Дверь в кабину пилотов была закрыта, и оттуда свет тоже не шел. Спотыкаясь в замусоренном проходе между креслами, Зула разглядела, что дверь сильно повреждена — возможно, тем же суком, который убил Павла, — и из-под нее натекла лужа крови, которая теперь то ли густела, то ли замерзала на полу у выхода. Зуле ничего не оставалось, кроме как наступить в нее и идти дальше, оставляя кровавые следы на снегу, и без того покрасневшем на несколько метров от самолета. Впрочем, подняв глаза от кровавой дороги террористов, она увидела затянутое белыми облаками небо и ощутила запах сосновой хвои и дождя. То был не сухой арктический холод с температурами много ниже нуля, а промозглая зябкость северо-западных гор, пробиравшая до костей еще хуже. Зула плотнее закуталась в одеяла и двинулась по тропе к домику. Никто ее не сопровождал — за ней, кажется, вообще не следили. Боевики не хуже ее знали, что при попытке бежать она на первом же шаге увязнет в снегу и замерзнет раньше, чем окажется вне радиуса действия автомата.

В доме было темно и душно: печку натопили чересчур жарко. Раскаленное железо пахло остро и резко, как кровь Халида, но не забивало затхлость сырого, долго закупоренного помещения. Первая комната занимала всю ширину бытовки — футов восемнадцать — двадцать, по прикидкам Зулы. Правый угол служил кухней. Дверцы шкафчиков были распахнуты. Когда дом консервировали — на зиму или на неопределенный срок, — все стоящие вещи забрали. Осталась кое-какая разномастная посуда, по большей части самая дешевая, какую можно купить в «Уолмарте». Печка стояла в левой передней четверти помещения, и на ней шипела и подпрыгивала набитая снегом мятая алюминиевая кастрюлька. За печкой располагался прямоугольный стол на шестерых, видимо, и обеденный, и рабочий; дальше у стены помещался компьютерный стол и стеллаж; справа стояли диван, кресло, журнальный столик и старый телевизор с кассетным видеопроигрывателем — последний штрих датировал обстановку лучше, чем что-либо другое. Дверь в задней стене вела в довольно длинный коридор: Зула решила, что там туалет и спальни.