— Массовое убийство, — повторяет, загибая один палец, ведущая одной из самых популярных программ в городе, Японии, а иногда, когда появляется новый кандидат на титул суперзлодея, и мира. — Открытие разлома, — загибает второй палец, — в публичном месте, что ставит под угрозу жизни сотен людей, — третий палец загнут. — Соучастие в надругательстве над трупами при создании голема плоти, — четвёртый палец. — уничтожение зомби-голема опасным для окружающих способом… многим моим коллегам пришлось потратить массу времени, выковыривая из своих причёсок куски человеческих тел, — Алиса потрясла кулаком.

— Согласен, — включается Капитан, — порча женских причёсок, несомненно, тянет на злодейство.

— А даже если и нет, остаётся минирование места преступления, что уже можно назвать терактом. Тем более что бомбы взорвались только тогда, когда к машинам подошли герои.

— Это были не бомбы, а светошумовые гранаты. Их использует полицейский спецназ для нелетального противостояния преступным элементам… Послушайте, — Кувалда вскидывает руку, не давая журналистке возможности уточнить, что гранаты были использованы против героев, а противостояние с преступными элементами оказалось вполне себе летальным для последних. — Да, массовое убийство преступников тянет на внутренний терроризм. Тем более что Шутник сам заявил, что делает это ради мести. Причём за незнакомых ему людей. Вот и выходит, что это не личная вендетта, а самосуд, который в нашем законодательстве квалифицируется как внутренний терроризм. Поэтому, исходя из фактов, Шутник является террористом, а не злодеем.

— А в чём разница? — даже немного растерялась Алиса.

— В Конституции Свободной зоны Нью-Токио, злодей определяется как человек, использующий полученные в Астрале сверхспособности для совершения преступлений ради выгоды, удовольствия или власти. Вы можете мне сказать, какие сверхспособности применил Шутник?

— Но на нём было маска злодея!

— Да, все суперы, идущие по пути зла, начинают свою карьеру с создания астральной маски, обеспечивающей им анонимность. Но само по себе владения способностью концентрировать ауру в материальную маску не запрещена и не является преступлением. Точно так же, как им не является способность менять свой облик, что является главным отличительным признаком любого анимешника.

— Но он же совершил преступление в этой маске…

— Точно так же он мог его совершить, надев лыжную шапочку с отверстиями для глаз или вообще с женским чулком на голове.

— И что, Ассоциация героев не увидела в этой записи, — Алиса показывает рукой на экран на стене студии, на котором замер стоп-кадр с рисованием кровавой улыбки, — никаких способностей?

— Разумеется, какие-то способности у него есть, — соглашается Капитан. — Как минимум он может формировать маску и стрелять без промаха. Но этого недостаточно, чтобы квалифицировать его как злодея. Понимаете, ни ООН, ни правительство Японии, ни даже наша администрация так и не смогли договориться о ранговой системе оценки злодеев. Поэтому мы пользуемся неофициальной…

— А почему, кстати. Нет, я знаю, что бюрократы не могут договориться ни в чём, но с ранговой системой героев проблем ведь нет? Так чем злодеи хуже? То есть я понимаю, что они хуже, но не в том ведь смысле?

— С рангами героев определились быстро потому, что эту систему ввела наша Ассоциация. И все с ней согласились. А Ассоциация злодеев как-то не спешит представить на суд общественности свою систему. Поэтому мы квалифицируем их так, как нам удобно. Но пока никто не хочет сделать нашу неофициальную систему официальной.

— Почему?

— Мы герои, боремся со злодеями. Не требуйте от нас победить бюрократию.

— Да, это никому не под силу. Давайте остановимся на вашей системе.

— Ранг героя прямо определяется рангом его главной способности. Я, например, герой В ранга. Это значит, что я могу на равных сойтись в бою с монстром того же ранга. Но опасность злодеев не прямо пропорциональна рангу их способности. Например, всем известный Доктор Зло. Если квалифицировать его по ранговой системе героев, то у него будет не выше D-ранга. Но опасность его способности манипулировать химическими элементами, с одинаковой лёгкостью создающей как наркотики, так и оружие массового поражения, находится на S уровне. Потому-то он и считается суперзлодеем.

— А какой бы уровень вы присвоили Шутнику по геройской шкале?

— F, максимум E ранг. Его опасность, конечно, выше. Как и любого террориста и неважно, обладает он какими-то минимальными способностями или нет. Возможность использовать оружие, ради своих целей, наплевательское отношение к закону и одержимость странными идеями делают его очень опасным психом. Но, повторю, это уровень террориста, а не злодея.

— А как же убитый им клоун-убийца? Он ведь был официальным злодеем?

— Клоун использовал одну чрезвычайно редкую способность. Он мог создавать отдельное пространство, которое люди просто игнорировали. И внутри него играл со своими жертвами. Это был настоящий злодей.

— И какой у него был ранг?

— Минимальный. По нашей системе он квалифицировался как «Волк». Злодей, представляющий опасность для одного — трёх человек.

— Но разве Шутник в этом плане не гораздо опаснее?

— Нет. Наши аналитики проанализировали паттерн его поведения и пришли к выводу, что он не «злодей», а «антигерой». Человек, который борется с тем, что считает злом, злыми методами.

— Но при этом он террорист.

— Пока он использует для своих преступлений оружие, а не способности, им будет заниматься полиция, а не герои.