Что произойдёт, если допустить? Эрен будет проглочен. Вероятнее всего, он превратится в Титана. События в Тросте пойдут по "каноническому" сценарию: бойня, замешательство, потом удивление и ужас от Титана, убивающего других Титанов. Эрен будет захвачен, его попытаются казнить. Затем его силу продемонстрируют, и он станет оружием человечества.

Каковы плюсы? Это сохраняет шанс на победу в Тросте, на получение информации о силе Титанов, на доступ к подвалу Йегеров. Это сохраняет траекторию Эрена как центрального персонажа, чья сила и решимость станут ключевыми в будущем.

А минусы? Эрен получит травму (быть съеденным). Армин будет травмирован виной. Но... это цена, которую, казалось, была вынуждена заплатить история за свой путь к спасению. И более того...

Он вспомнил способности Атакующего Титана. Не только силу. Но и возможность видеть воспоминания прошлых и будущих носителей. Гриша Йегер видел что-то через Эрена. И Эрен, как последний носитель, видел воспоминания. Но что, если теперь, когда его сознание, его знание из другого мира, оказалось так близко к моменту передачи силы… что, если это может как-то повлиять на память, на видения, на будущее, которое увидит Эрен? Или он сам может увидеть что-то, чего не было в каноне? Эта мысль была одновременно пугающей и дающей надежду.

План стал яснее. Он не должен препятствовать активации силы Титана в Эрене. Это, парадоксально, было необходимым злом для выживания человечества. Его задача – не изменить это событие, а быть рядом, чтобы убедиться в выживании Армина и Микасы. Они должны пережить атаку. Нужно быть там, видеть момент активации. По возможности, повлиять на неё косвенно – может быть, просто быть рядом, запечатлеть своё присутствие в его сознании, чтобы потом, когда Эрен начнёт видеть воспоминания, он увидел и Алексея, и связал его с моментом активации, и, возможно, с знанием, которое несёт Алекс.

Обеспечить захват Эрена военными. Хаотичный Титан-Эрен должен быть нейтрализован и исследован. Только так человечество получит своё оружие. А после захвата – попасть в группу, которая будет с ним работать. Участвовать в экспериментах? В дискуссиях о его природе? Его знание может быть бесценным. Но как раскрыть его, не раскрывая слишком много о себе?

Это требовало хладнокровия, расчёта и огромной силы воли. Находиться рядом, когда друг погибает (пусть и временно), и не вмешиваться? Не дать ярости Аккермана взять верх и броситься на Титана, чтобы спасти товарища, ломая всю цепочку событий? Это было жестоко. Но необходимо. Его знание было его самым острым, но и самым сковывающим оружием.

План на следующие месяцы тренировок: стать максимально сильным. В совершенстве овладеть УПМ. Добиться хороших результатов, но не слишком блестящих, чтобы не вызвать ненужных вопросов, но достаточно, чтобы попасть в список десяти лучших, что даст ему шанс выбора рода войск и, скорее всего, отправит на первую линию в Трост. Наблюдать. Замечать. Держаться рядом с Эреном, Микасой, Армином. Незримо влиять, подбрасывая идеи, формируя их взгляды. И ждать. Ждать весны. Ждать приказа о выдвижении к Стене Роза.

Тренировочный Корпус стал тюрьмой. Или инкубатором. Дни сливались в непрерывную череду муштры, голода и холода. Смена сезонов была почти незаметна, только снег сменялся грязью, а грязь – пылью. В 846-м зима была особенно суровой, пронизывающий ветер со Стены Роза вымораживал последние остатки тепла из промокшей насквозь одежды и бараков.

Имир. Она выделялась из толпы. Не только внешностью – высокой, угловатой фигурой, резкими чертами лица и ироничной, часто пренебрежительной усмешкой – но и поведением. Она ни под кого не подстраивалась. Саркастичная, отстранённая, циничная. Большинство сторонилось её, находя неприятной. Она общалась только с Кристой Ленц – тихой, солнечной девушкой, чья доброта и наивность казались неправдоподобными в этом мире. Алексей видел их вместе, их связь, их взаимопонимание во всем. И понимал, что Имир живет в маске, в броне из цинизма, созданной годами лжи и выживания.

Алексей ждал момента. Он наблюдал за Имир, замечая её скорость и ловкость, когда она не делала вид, что ей всё равно. Видел, как её глаза следят за Кристой. Видел, как она избегает Райнера, Бертольда и Энни, хотя и чувствовал напряжение между ними. Ему нужен был шанс поговорить с ней наедине. Шанс, которого в условиях Корпуса почти не было.

Случай подвернулся холодным вечером в конце зимы 846-го. После ужина, когда большинство новобранцев направились в баню или свалились спать, Имир вышла из барака, видимо, просто чтобы подышать воздухом в одиночестве, подальше от Кристы, которую все доставали своей добротой. Она остановилась в тени старого, покрытого снегом тренировочного сооружения, скрестив руки на груди и глядя куда-то в темноту.

Алексей вышел вслед за ней. Он не торопился, шёл тихо, нарочито не приближаясь вплотную, чтобы не напугать ее, как дикую кошку. Она услышала его шаги на снегу – он чувствовал, как её тело напряглось. Она не обернулась.

Он остановился в нескольких метрах от нее. Воздух был пронизан морозной свежестью.

«Имир», – тихо сказал Алексей.

Она медленно повернула голову. Её глаза, обычно насмешливые, сейчас были насторожены. «Что тебе нужно?» Голос ее был низким, хриплым, полным привычного пренебрежения.