Имир молчала. Смотрела на него, ее глаза пронизывали его насквозь, пытаясь понять, кто он. Что скрывается за этой маской усталого бродяги и солдата. Этот, черт возьми, язык. Откуда? Это знание…

«Я… не знаю, о чём ты говоришь, – проговорила она, голос её дрогнул. Но в нем уже не было прежней уверенности. Только настороженность, смешанная с… чем-то ещё. Любопытством? Надеждой? – Ты сумасшедший?»

«Возможно, – спокойно ответил Алексей, чуть улыбнувшись. – В этом мире трудно не сойти с ума. Но у меня есть знание. И мне нужны союзники. Твои способности… и твои умения видеть истину за масками будут бесценны. Подумай об этом. Это наш шанс.»

Он сделал шаг назад. Поклонился слегка, вежливо. Это был непривычный для армейской казармы жест, почти как из другого мира.

«Auf wiedersehen, Ymir, – тихо произнес он еще несколько слов на другом языке, которых он вспомнил. Не прощание, а скорее "увидимся". – До скорой встречи». Он не ждал ответа. Просто повернулся и пошёл обратно в барак, растворяясь в темноте ночи.

Имир осталась стоять в одиночестве, глядя ему вслед. Ветра трепал её короткие волосы. На лице застыло выражение невероятного смятения. Он… Он знал. Как? Почему? И эти слова… Эти проклятые, забытые слова из её прошлой, такой болезненной жизни. И предложение… У неё будет шанс что-то изменить? Шанс спасти её?

Семена были посеяны. В умы детей – сомнение о природе Титанов. В душу Имир – знание, что она не одна, и что кто-то видит её истинную сущность и предлагает путь. Многоходовочка началась. Теперь оставалось только ждать реакции. И готовиться к грядущей битве. Время поджимало. До выпуска осталось меньше года. До Троста… ещё меньше. И вся их судьба, и судьба человечества за Стенами, висела на волоске, подталкиваемая в пропасть теми, кто спал в том же бараке. И теми, кто теперь начинал свою собственную, невидимую войну, руководствуясь знанием из другого, обречённого мира.

Несколько дней прошли в обычном ритме Тренировочного Корпуса – подъем, тренировки, еда, сон, и снова по кругу. Но для Алексея эти дни были наполнены напряженным ожиданием. Как отреагирует Имир? Примет ли его слова всерьёз? Разозлится? Проигнорирует? Он продолжал наблюдать за ней издалека. Она не выглядела рассерженной. Скорее, задумчивой. Ее обычная защитная насмешливость стала чуть приглушеннее. Она по-прежнему держалась рядом с Кристой, но её взгляд то и дело ловил взгляд Алексея, оценивающий, словно изучающий нечто непонятное.

Шанс поговорить с ней снова представился поздно вечером. Учебный день подошёл к концу, баня опустела, большинство новобранцев уже улеглись по нарам. Алексей сидел на крыльце барака, докуривая самокрутку из махры – единственная привычка с прошлой жизни, которую можно было себе позволить, изредка выменивая его на пайку хлеба. Холодный воздух обжигал лёгкие, над головой висела полная луна, её бледный свет заливал двор призрачным серебром.

Имир вышла из барака. Она не была в обычном спортивном костюме, а в своей обычной одежде – тёмных штанах и рубашке. Вид у неё был задумчивый и напряжённый. Она остановилась, вглядываясь в темноту двора, словно кого-то искала.

«Ты ждала меня?» – тихо спросил Алексей, не глядя на неё сразу. Он сделал затяжку, дым тонкой струйкой поднялся в воздух.

Она подошла, остановившись в нескольких шагах. В её глазах, освещённых лунным светом, плескалась настороженность. «Ты сидишь здесь каждую ночь, Алекс?» Голос ее был глухим. Впервые она назвала его по имени.

«Когда не могу спать, – ответил он, отбрасывая окурок. – Бывает такое».

Она немного помолчала, прежде чем заговорить снова. «Я думала о твоих словах. О том, что ты сказал тогда». Её голос был необычно серьезным, лишённым привычной иронии. «О снах. О языках… Обо мне». Она сделала шаг ближе. «Я не знаю, кто ты. Но никто здесь не знает этого языка. Никто не мог знать того, о чём ты говорил».

Алексей медленно поднялся, ставя ноги твёрдо на землю. Он чувствовал её напряжение. Это был решающий момент. Присядь? Беги? Раскрыть себя?

«Ну, парочка людей, знающих этот язык еще найдется...» - намекая на титанов-шифтеров сказал Алексей.

«Что именно ты хочешь знать, Имир?» – прямо спросил он.

Она скрестила руки на груди, её взгляд стал более острым, проницательным. «Я хочу знать, сколько ты знаешь. И откуда. Ты сказал, что знаешь, кем я могу быть. И что я делала в горах». Намек на её трансформацию в Титана, чтобы спасти Райнера и других от Чистого Титана. «И ты сказал, что это как-то связано с этими снами?»

Он кивнул. «Связано. Это не совсем сны. Это скорее память. О другом мире. О мире, которого здесь нет. И о том, что должно произойти в этом мире».

Имир прищурилась. Слишком уж невероятно это звучало. Память о другом мире?

«Память или бред сумасшедшего?» – язвительно бросила она, но в ее язвительности было больше сомнения, чем уверенности.

«Ты решай сама, Имир, – сказал он спокойно, не пытаясь убедить. – Я не заставляю верить. Но то, что я знаю… оно не из этого мира. И это знание говорит мне некоторые вещи. О тебе». Он подошел чуть ближе. «Тебе нужно доказательство. Верно?»