– Я тебя целовал уже несколько раз. Я, можно сказать, уже глазами раздел тебя, трахнул и не дал обратно одеться, а ты говоришь, что между нами нет отношений?

– Это не считается. Это все твои подростковые фантазии.

– Подростковые?

Арнольд улыбнулся, покачал головой. Да, на подростка он явно не тянул. Я бы даже не дала ему двадцати лет. Я бы дала больше.

Он себя ведет как взрослый, уверенно держится, смотрит. В его словах, в тоне и тембре голоса, в отношении ко мне, прослеживается четкая мужская позиция. Я нравилась Арнольду, это заметно, и он решил меня добиться. Даже не знаю, как это воспринимать? Принять игру или давать отпор?

Но я ведь не собираюсь на самом деле заводить отношения, ходить на свидания, заниматься сексом?

Или собираюсь?

Да, вот с сексом у меня есть некие трудности. Андрей вбил в мою голову, что я неспособна получить удовольствие, как бы он ни старался. Нет, я не фригидная, но что-то со мной явно было не так именно это внушал мне Андрей.

Ладони вспотели, я вытерла их о пальто, вздохнула, понимая, что мы уже въехали во двор и практически подъехали к моему подъезду.

– Ну все, принцесса, карета остановилась у ворот замка. Будем целоваться или все-таки я тебя провожу до квартиры?

– Боже упаси! Нет, Арнольд, никаких поцелуев. Это была ошибка.

– Так ты говоришь, что это была ошибка? Это меня заводит еще больше. Что же тогда было в кафе? Ты реагировала на меня совсем не как на ошибку.

Он играл со мной, паршивец. Так умело, даже опытно, я бы сказала. Хотя откуда мне знать? У меня совершенно нет опыта общения с мужчинами, тем более с такими молодыми. Раньше, до Андрея, я работала в языковой школе, учила младших школьников английскому языку.

Потом мой муж сказал, что мне работать необязательно, и посадил меня дома, практически под замок. В такую, я бы даже сказала, позолоченную клетку, где я выполняла функции жены. Которые сводились к тому, что я прибиралась, готовила еду, стирала, гладила рубашки. А вечерами должна была ублажать своего мужа в постели.

Как же все это стремно.

Может быть, кому-то эта жизнь и покажется раем, но… я так перестала считать.

Арнольд подвинулся совсем близко, снова окутывая меня ароматом горького миндаля и кожи, а еще чего-то едва уловимого и сладкого. Коснулся прохладными кончиками пальцев лица. Провел от виска по скуле вниз, скользя по щеке, задевая губы.

А потом подвинулся еще ближе и поцеловал. Я даже не успела отреагировать. Но мне безумно нравилось с ним целоваться, господи, это была какая-то чистая нирвана. Наслаждение. Словно внутри меня вспыхивала спичка ярким огнем.

Парень настойчиво протолкнулся языком в рот, соприкасаясь с моими губами, лаская их. Я не знала, что это было, но огонь внутри меня мерцал до тех пор, пока он касался моих губ, вызывая по всему телу мурашки и еще больше жара.

Я невольно простонала ему в губы, придвинулась инстинктивно ближе, вцепившись пальцами в его плечо, отчего Арнольд сам простонал и как-то странно дернулся, словно я сделала ему больно.

Магия пропала. Спичка погасла. Мы смотрели в глаза друг другу, но Арнольд не отстранялся, теперь трогал мои волосы.

– Я тебе говорил, что ты безумно красивая?

Не отвечаю. Даже практически не дышу.

– А еще сладкая, как ириска.

– Не стоило оставлять на моем столе конфеты. Я не очень люблю сладкое, – сказала шепотом.

– А вот я полюбил. Интересно, есть такая зависимость – от ирисок?

Он заставляет меня улыбаться. И еще забывать обо всем на свете. Может быть, ну их, мои принципы и мораль, кому они нужны, а еще какие-то там условности.

Арнольд второй мужчина, который меня целует, в жизни. Второй мужчина, который дарит мне цветы. Даже конфеты. Нет, с конфетами он первый, мальчишек в школе я не считаю. Я свободная женщина, могу себе позволить что угодно. А когда еще? У всех было время в семнадцать лет совершать безрассудные поступки, а у меня оно настало в тридцать.

Единственное препятствие – за роман со студентом меня могут, скорее всего, попросить уволиться по собственному желанию из университета. Такую работу терять не хотелось бы. Только это останавливает.

– А вдруг ты со мной из-за зачетов? У тебя два долга, Шульц.

Арнольд снова улыбнулся, ему шла улыбка, в его ярко-голубых глазах сразу таял лед. Провел кончиком языка по своим зубам и пристально посмотрел мне в глаза.

– Конечно, только из-за них. Потому что я совершенно не знаю языка. И только остается, что залезть в трусики красивому преподавателю, хорошенько трахнуть ее и вылезти. Как? Твоя киска готова к этому?

Арнольд сказал все это на чистом английском с легким британским акцентом, я поняла каждое слово, от этого у меня все сжалось внутри. А моя киска, кажется, соглашалась быть оттраханной и вылизанной.

Что со мной такое? Мне это нравится?

– Вы невыносимы, Арнольд, но спасибо за цветы и за то, что подвезли. Я прошу вас, студент Шульц, пожалуйста, в понедельник закройте свои долги.

Сдерживаю улыбку, отвечаю так же – на английском, держу себя как можно строже, но получается с трудом.