Гордей

— Наслышан о подвигах Дымовой, — хрипло усмехается в трубку Скорп.

— Мне очень повезло, что ей взбрело в голову бежать, когда я был на подъезде. Но да, прыти девочке не занимать. Отчаянная. Вся в отца, — затягиваюсь сигаретой, смотря на закат над лесом. — Слушай, а может, мы зря ее мучаем? Ты веришь, что Дыму не плевать? Сколько у него таких дочерей по стране?

Скорп выдерживает паузу.

— А ты уже проникся девочкой? Беспокоишься о ее судьбе? — саркастически интересуется он.

— Да бля, при чем здесь мои симпатии? Не хочу зря сотрясать воздух.

— Слушай, ты можешь играть с ней сколько угодно, трахать, если тебя вставляет. Но мы ее не отпустим при любых раскладах. Она уже свидетель, ты же это понимаешь?

Стискиваю челюсти.

Казалось, мне плевать на всех в этом гребаном мире. И неважно, отморозок это или девочка. Так же плевать, как и тем, кто пустил пулю в лоб моей жене. Чувство жалости и справедливости у меня давно атрофировались. Но в Таисии столько жажды жизни…

— Ну и потом Дым все равно за ней приедет. Информация, что его дочь у нас, уже запущена. Лидия работает профессионально.

— Откуда такая уверенность?

— На мать Таисии было оформлено несколько предприятий, после ее смерти они перешли к дочери. Она, конечно, об этом не знает, по очевидным причинам. Думаешь, он не придет за ней?

— Документы он ей готовил по тем же причинам? Не от большой отцовской любви?

— Выходит, да. Так что ты там побереги девочку. Она, оказывается, у нас золотая.

— Золотая, говоришь, — выдыхаю, вдавливая окурок в пепельницу.

— Да, Гор, никакой романтики. Плевал он на свою гнилую кровь в ее жилах. Только бизнес, ничего личного. И бабу он свою заставил выйти из окна, видимо, по тем же причинам. Слишком много знала, пыталась выйти из системы. Вышла… — выдыхает Скорп.

— Ясно, — скидываю звонок, не прощаясь.

Откидываю голову на спинку кресла, прикрываю глаза. Дышу глубже. Внутри отчего-то все кипит. Девочка, выходит, по-любому даже без нашего вмешательства стала бы расходным материалом, как и ее мать. Как и моя Вера. Всего лишь ненужные пешки, которые ценны только до главной битвы.

Солнце почти село, становится прохладно. Поднимаюсь с кресла, захожу в дом, слыша шум на кухне.

Я очень надеюсь, что девочка не решила повторить свой подвиг с трубами. Ухмыляюсь сам себе, прохожу на кухню. Тая, кутаясь в длинную белую вязаную кофту, наливает себе чай. Прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая за ней. Кофту она надела, а вот ноги босые. Хочется отчитать ее, как ребенка.

Что это с моей стороны?

Жалость?

Помимо жалости, девочка меня, конечно, привлекает.

Там такой темперамент, который хочется покорять и покорять. Возможно, немного психологически прогнуть под себя. И ее босые ноги вызывают не только заботу, но и желание. Такое пошлое, интимное желание. Посмотреть, как эти ноги будут красиво смотреться в специальных стяжках…

Девочка открывает верхний шкаф, что-то ищет и вздыхает, когда не находит.

— В холодильнике есть малиновое варенье, как ты заказывала, — подсказываю ей, привлекая внимание. Нет, она не вздрагивает от моего голоса, но моментально напрягается, расправляя плечи. А потом выдыхает, словно пытается взять себя в руки и расслабиться. Оборачивается.

— Правда? — улыбается, но как-то фальшиво. — Спасибо. Я мечтала о нем, — открывает холодильник.

Усмехаюсь. Даже соизволила выдавить из себя «спасибо», что не в ее характере. Настоящая Таисия швырнула бы это варенье мне в лицо. Забавно. Решила сыграть в «хорошую девочку»? Посмотрим, надолго ли тебя хватит. Но лучше ее притворная покорность, чем война. Не хочется мне ее ломать и показывать место. Совсем не хочется. Но иначе не могу, а то она не усвоит, что меня надо слышать с первого раза.

Тая тянется к верхней полке холодильника, привстав на цыпочки. Края кофты подергиваются, обнажая красивые бедра в белых трусиках. Кофту ты надела, а шортики забыла?

Не поверю, что забыла или не рассчитывала на зрителей.

Еще интереснее. Ну давай сыграем в эту игру, она мне по душе.

Тая берет варенье, добавляет пару ложек в свой чай и облизывает ложку. Медленнее, чем положено, высовывая розовый язычок, постоянно посматривая на меня из-под опущенных век. Красиво. Но… Я, Тая, преподавал там, где ты этому училась.