Шрифт:
— Ты ничего обо мне не знаешь, — выдыхаю.
— Я знаю больше, чем ты думаешь, Таисия, — с каким-то сожалением произносит он и медленно отпускает мою руку. — И больше, чем ты готова принять, — звучит как угроза.
Беру свой недопитый кофе и ухожу наверх.
Кого я там хотела очаровать и переиграть?
Смешно.
Я сгнию здесь…
Глава 15
Гордей
Третий день девочка сидит в комнате. Выходит, конечно, поест и снова уходит. Со мной не разговаривает. Я мог бы запросто вытянуть ее на диалог, но не хочу. Пусть будет эта дистанция и ее ненависть ко мне. Потому что я все чаще ловлю себя на мысли, что сравниваю Таисию с женой.
Нет, не внешне.
Внешне они совершенные противоположности. И даже не по характеру и поведению — здесь тоже совсем разные люди. Вера была лапочкой. Малышкой. Тихой, спокойной, стеснительной. А Таисия — огонь. Если ей дать волю, то спалит все на своем пути. Я сравниваю, скорее, не двух женщин, а эмоции. Свои эмоции и дежавю, которыми меня накрывает. Не просто накрывает, а шарахает по голове так, что скручивает все внутренности.
Зря я ее тронул. И даже не подозревал, что меня так накроет после секса.
С другими женщинами подобного не случалось.
Трахнулись, смыл с себя чужой запах и тут же забыл, как выглядит девушка. И с Таисией, думал, будет так же…
Мне бы оставить ее охране и валить нахрен отсюда. Подальше от этого дежавю. Таисия вдруг стала моим триггером. Кошмаром из прошлого, который начал навязчиво меня преследовать.
Но Дым активировался. Он ищет дочь. Его люди уже весь город перерыли. Неспокойно там. И я должен быть рядом. Таисия — наш поводок для Дыма. Должна стать для него удавкой. А мне отчего-то второй день неспокойно. Какое-то паршивое предчувствие, которое не дает покоя.
Поэтому я вызываю сюда еще четырех укомплектованных охранников, которые, как псы, ходят по периметру и раз в сутки меняются. Дым — такая тварь, которая может залезть в любую щель, даже будучи в бегах. И если он не пожалел свою женщину, то и дочь не пожалеет. Но пока она нужна ему живой…
Я, блядь, очень надеюсь, что так и есть.
Захожу в дом. Прохожусь по кухне. Чайник горячий, раковина в брызгах воды, чайная ложка на столешнице. Девочка только что была здесь.
Поднимаюсь к ней наверх. Без стука вхожу в комнату.
Зачем?
Да черт его знает, просто хочу.
В спальне работает телевизор, тихо транслируя какой-то сериал.
Тая лежит на кровати, смотря в экран. На ней длинная футболка и трусики. И больше ничего. Я точно знаю, что под футболкой нет бюстгальтера, потому что выделяются соски под тонкой тканью. Я мог бы не заметить этого, не присматриваться. Но я смотрю и сглатываю. И ее трусики тоже скрыты под длинной футболкой, виден лишь тонкий край на бедре. И мне следовало бы тоже не обращать на это внимания. Но я обращаю. Как и на ее длинные безупречные ноги.
Я даже замечаю, что ее губы немного обветрены, словно она их облизывала на морозе.
Ресницы Таи сонно порхают. Она продолжает смотреть фильм, не обращая на меня внимания. Словно меня для нее не существует. И этот факт отчего-то взрывает.
Который день она равнодушна и безразлична ко всему.
Не пытается бежать, обхитрить меня или соблазнить. Словно сломалась.
Прохожусь по спальне, открываю окно, впуская вечерний свежий воздух, ибо в комнате душно. Наблюдаю за охраной, молчу.
Мне нечего ей сказать. Я с трудом могу объяснить самому себе, что здесь делаю.
Ну сидит девочка в комнате, как мышка. Пусть сидит, целее будет и нервы себе сбережет.
Но я здесь.
Задергиваю штору, оставляя окно открытым. Сажусь в кресло, откидываюсь, рассматривая девочку.
Она прикрывает глаза, но дыхание сбивается. По ее коже идут мурашки от прохладного воздуха, вырывающегося в окно. Сжимаю подлокотники, испытывая желание прикоснуться к этим мурашкам.
Таисия поднимает руку, чтобы убрать волосы, которые упали ей на лицо, ткань футболки натягивается на упругой груди, выделяя твердые бусинки сосков еще больше. Втягиваю воздух, словно пытаюсь уловить ее запах.
— Что ты любишь? — вдруг тихо спрашивает она у меня.
— В каком смысле? — смотрю на ее немного подрагивающие ресницы.
— Простые вещи… Например, я люблю летний дождь. Такой, знаешь, внезапный ливень. После которого выходит радуга и пахнет так… Или я люблю раф на банановом молоке или классический рок. А ты?
— А я… — тоже прикрываю глаза, пытаясь вспомнить. — Тишину.
— Тишину? — удивленно спрашивает она.
— Да, но не абсолютную — в такой сходят с ума. А когда слышно лишь шум ветра, тот самый дождь, но нет ничего искусственного и раздражающего. Я люблю тишину внутри себя, когда эмоции ровные, ничего не горит и не беспокоит. Но, к сожалению, я уже много лет не слышал такой тишины внутри себя… — устало выдыхаю.