Он добрался до нужного участка за две минуты. Такой короткий промежуток в спокойствии, такой долгий срок, когда холодно, когда каждое движение – подвиг, когда тело постоянно терпит удары, давление, холод… Сатурио понятия не имел, справился бы он, если бы позволил себе осознать всю чудовищность своего положения. Поэтому он и не думал, он считал… Сто тридцать восемь секунд. Можно округлить, две минуты. Меньше половины выделенного времени, отлично! Правда, есть и неприятный момент: время он определил без оптимизма, точно, шестой минуты уже не будет.

Он открыл глаза совсем ненадолго, чтобы убедиться, что правильно закрепил трос, а заодно и проверить, где Бернарди. Все еще низковато, но вверх все-таки продвинулся, уже хорошо! Пилот, сам того не зная, выиграл еще немного времени им обоим.

Сатурио начал спускаться вниз, на расстояние, которое раньше ничего не значило для него, а теперь вдруг стало бездной. Он чувствовал, как уплотняется кожа, и это уменьшало боль – но усиливало страх. Он и правда перешел предел своего опыта… или предел своих возможностей, он не знал наверняка.

В пути пришлось избавиться от кислородной маски: она, израсходовав фильтры, стала не только бесполезной, но и ядовитой. Упущение со стороны инженеров, кстати. Сатурио последний раз набрал полные легкие воздуха, двигаться стало сложнее, однако паниковать кочевник не собирался. Даже если ему придется умереть сегодня… он хотя бы обойдется без позора!

Оказавшись совсем близко к Бернарди, Сатурио оттолкнулся ногами от стены, ему нужно было оказаться за спиной у того, кого он будет спасать. В этот миг его жизнь, да и жизнь пилота, зависела от троса, от опоры… если сорвется – конец им обоим.

Но трос не сорвался.

Бернарди, похоже, не видел его до последнего. Когда кто-то вцепился в него сзади, пилот инстинктивно начал сопротивляться, и это могло стать серьезной проблемой, такого Сатурио не ожидал. К счастью, дергался Бернарди недолго, разглядел все-таки, кто рядом с ним – тут приметная внешность пошла кочевнику на пользу. Пилот попробовал что-то сказать, но звук, конечно же, не покинул скафандр. Сатурио слова и не интересовали, он продолжил действовать.

Он пристегнул скафандр Бернарди к тросу. Хорошо бы избавиться от лишнего веса, превосходящего вес самого пилота, да нельзя… Дело даже не в том, что времени нет, человек просто не выдержит.

Бернарди быстро компенсировал свою оплошность: как только он понял, что его спасают, он перестал дергаться. Нормально общаться они не могли, однако пилот легко распознавал команды, переданные жестами, и мгновенно на них реагировал. Он не стал мертвым грузом, который приходится тащить из бездны, он способствовал своему спасению, как мог, и все же…

Осталось пятьдесят секунд.

Слишком мало, они не успеют. Добраться наверх, до металлического подвесного мостика, по которому Сатурио пришел сюда, еще смогут, а вот до выхода из зала – уже нет. По крайней мере, один из них, тот, который вообще не обязан был рисковать. Но они упрямо пытались, отказываясь признавать очевидное.

Двадцать секунд.

Они все же забрались на мостик… кто подумал бы. И теперь надо бежать вперед, но бежать тут невозможно, тут – пустота и хаос, да и тело уже двигается намного хуже, чем раньше. В лучшем состоянии при нормальной атмосфере Сатурио бы успел. Теперь ему нужна по меньшей мере минута, которой у него есть.

А есть тринадцать секунд.

Но еще есть лазерный пистолет, закрепленный на скафандре. Часть стандартной экипировки, предназначенной для разведчиков. Бернарди, вероятнее всего, вообще о нем забыл, иначе сбросил бы как лишний вес. Да и Сатурио не сразу заметил… но теперь это изменило все.

Он не мог добраться до выхода, поэтому он создал новый. Он выстрелил в металлическую стену – раз, потом второй, третий. Стрелял в упор, только это спасало их от непредсказуемых последствий. Старый металл, окончательно поврежденный сегодняшней катастрофой, поддавался обнадеживающе легко.

Шесть секунд.

Они оба оказались в тоннеле. Но тоннель – это плохо, это им не подходит. Пригодный для дыхания воздух уносит быстро, спрятаться негде. Так что упасть и счастливо хохотать не получится, нужно и дальше действовать. А вот обратный отсчет можно обнулить, тут другие правила… либо получится, либо нет.

Сатурио открыл ближайшую к ним дверь, толкнул в зал Бернарди, потом ввалился сам. Он понятия не имел, где они оказались. Но здесь можно было герметично закрыться, сохранить атмосферу и наконец скомандовать в чудом сохранившуюся рацию:

– Блокируйте!

Он не знал, выполнили его приказ или нет, услышали ли вообще… Если нет, им конец. В зале только одна дверь, да и ее вот-вот вырвет тяга Сектора Фобос. Но от Сатурио больше ничего не зависело, он устало опустился на пол, прислонился к стене, прикрыл глаза, пульсировавшие глухой болью. Он ждал.