Славный, прямодушный, деликатный Костя! Мог ли он догадываться, что вот уже второй год я вынашиваю планы его убийства и сейчас шлифую последние детали? Лгут, что человек предчувствует беду. Костя начал обсуждать, у кого соберемся после сауны в следующий раз, не подозревая, что следующего раза для него не будет. Жить ему оставалось несколько дней.

Костя - мой самый близкий друг, чуткий и бескорыстный. Для меня в его лексиконе отсутствует слово "нет". Попроси я у него почку для пересадки -отдаст без колебаний. Такие друзья воистину редки, их нужно ценить и беречь.

Я и ценил, пока в один прекрасный день не понял, что ненавижу его до умопомрачения. Ненависть, это одно из самых сильных человеческих чувств, затопила мою душу до краев (ау, тов. полковник!).

Конечно, какой-нибудь крючкотвор может вывести, будто я безудержно завидовал Константину. Дескать, у того и положение посолиднее, и доходы повыше, и жена помоложе... Клянусь: чем-чем, а завистью здесь и не пахнет. Да и как можно завидовать доверчивому олуху, которого ничего не стоит обвести вокруг пальца? Если он чего и добился в жизни, то не благодаря уму и талантам, а лишь оттого, что родился в сорочке. Меня посетил каприз: испытать на разрыв нить его удачи. Только и всего.

Вот тогда-то - чисто теоретически - я начал прикидывать, нет ли безопасного способа навсегда спровадить с моих глаз этот раздражитель. Поначалу это походило на азартную игру или фантазии полуночи.

Но тайные мысли имеют странность самопроизвольно перемещаться по слоям нашего сознания и внезапно всплывать на самый верх, становясь навязчивой идеей. С трепетом я ощутил, что игра требует реальной жертвы. Я понял, что должен сделать это, если не хочу сойти с ума. Но осуществить акцию надо изящно и красиво: железное алиби, толпа свидетелей и, конечно, полное отсутствие крови. Ведь я не мясник.

Едва я принял такое решение, как на меня снизошел покой. Я без труда загнал свою ненависть в самый далекий закуток души и удвоил знаки дружелюбия по отношению к Константину, не уступая ему в приветливости и бескорыстии.

Как раз в этот период Константин получил в наследство от близкого родственника благоустроенную дачу под городом (еще одно доказательство его нескончаемой везучести!). Я охотно согласился его сопровождать...

... А теперь мне придется сделать небольшое отступление.

Много лет назад, еще будучи студентом, я снимал комнатку у одного мудрого, хитрого старичка. Однажды он поведал мне историю, гвоздем засевшую в памяти.

Жила в собственном доме благополучная семейная пара средних лет. Муж был человеком хозяйственным, тихим и непьющим. Словом, идеальный супруг, если не считать того, что уже давно неспешно готовился отправить дражайшую половину на тот свет. План его был прост до гениальности: в течение нескольких лет, шаг за шагом, он приучал жену мыть по вечерам ноги в тазике, причем именно на кухне, рядом с крышкой люка от погреба. Он и скамеечку удобную смастерил, пришпандорив ее к полу, и колонку поставил, и даже приобрел новый металлический таз, такой широкий, что наполненным его невозможно было пронести через дверь... Словом, постепенно у хозяйки выработалась чисто автоматическая привычка.

Наконец, он наметил дату. Пригласил нескольких соседей на пиво с воблой (именно на пиво, чтобы не захмелели и подтвердили его алиби). И вот сидят они на веранде, пивко потягивают, а его жена, там, на кухне, моет ноги - за окном виден ее профиль.

Соседи - трое или четверо - сидят на стульях, а хозяин - на стареньком диване, что примостился у стены. На полу, сбоку от дивана - бутылки, и хозяин по мере надобности наклоняется и выставляет их на стол. Вот наклонился в очередной раз и замечает, что профиль жены за окном кухни исчез. Значит, дело сделано.

Тогда он и говорит одному из соседей:

– Миша (или Коля), мне отсюда неудобно вылезать, сходи, будь добр, на кухню и попроси Клаву, чтобы несла горячее.

Тот отправился, а через минуту влетает с перекошенной физиономией:

– Беда!

Бросились они на кухню всей компанией: женщина лежит на полу, тазик перевернут... Подняли ее, уложили на кровать, вызвали "скорую", а те даже рассердились: живых, мол, не успеваем обслуживать, а тут - мертвая... Вот такая история!

– Как же он это обтяпал?
– спросил я.

– Головой, - усмехнулся старичок.
– В пол, ближе к люку, как раз на том квадратике, где она ставила тазик, он вбил гвоздь, но так, чтобы шляпка чуть-чуть выступала. А острие гвоздя, к которому был доступ со стороны погреба, слегка загнул, чтобы проводок не соскочил. Понял, при чем тут погреб? А ты думал - труп спрятать? Ха-ха! Чтобы незаметно подсоединить проводки, а после легко их убрать. А за диваном, куда он поставил бутылки, имелся выключатель. Нагнулся, раз - и нет человека! И все чинно, благородно.