Шрифт:
Ведь он лукавил, утверждая, что всегда убивал мгновенно. Иногда приходилось делать это медленно. Очень редко, но приходилось. Это тоже была работа.
Дадо знал, что однажды за ним придет кто-нибудь из тех, кому он укоротил жизнь. А может, они явятся всей толпой.
Он никогда не говорил об этом ни Маку, ни Кларе. Те подняли бы его на смех. Они считают, что если убрать свидетелей и вовремя уйти от милиции, то можно спать спокойно. Они даже не догадываются, как мало это значит. Они не понимают, что однажды тени убитых придут и за ними тоже.
Кто там в кабине? Должно быть, оба зарезанных водителя. Он воочию представил, каким гневом горят их запавшие глаза, как тверда невесомая рука на рулевом колесе...
Он хрипло рассмеялся: до чего же наивной была его вера в то, что ему дадут легко уйти из этого мира!
Дадо закрыл глаза. Они уже здесь. Все.
"Мы пришли за тобой, Дадо, приготовься. Ты знаешь, что такое запеканка по-королевски? Но не думай, что после смерти все для тебя закончится. Это только начало".
Где-то далеко-далеко, будто в другом мире, отчаянно вопили Желтый Мак и Клара.
Колеса утратили опору. Короткий полет, удар.
Желтого Мака вышвырнуло через рассыпавшееся переднее стекло на острые камни речки. Мозг из расколотого черепа брызнул в тихую заводь будто приманка для рыб.
Машина подпрыгнула и влетела в узкую щель между двумя валунами, превратившись в огромную уродливо закупоренную консервную банку, которая тут же вспыхнула.
Заскрежетав тормозами, рефрижератор миновал мост и резко свернул в лес, рискуя перевернуться. Переваливаясь с боку на бок, как механический мастодонт, подпрыгивая на пеньках, он достиг крутого откоса и уткнулся в него кабиной. Мотор продолжал работать, задние колеса все так же бешено вращались, разбрасывая оказавшуюся под ними кучу валежника.
Тем временем у места аварии начали останавливаться проезжавшие автомобили. Вскоре на мосту собралась внушительная толпа. Несколько добровольцев с огнетушителями устремились к страшному костру. Но подступиться к нему было невозможно.
Еще через несколько минут сюда подлетели два милицейских "уазика".
– Эх, не успели...
– сокрушенно вздохнул пожилой желчного вида капитан.
– Наделал-таки делов этот угонщик. Но какого дьявола он свернул в лес? Все равно не уйдет. Возьмем голубчика как миленького! Сержант Авдеев, остаетесь здесь за старшего, остальные - за мной!
Гаишники бросились к рефрижератору, который ясно был виден с дороги.
Сзади бежал растерянный мужчина в темно-синем комбинезоне.
– Я только хотел перекусить, - повторял он, наверное, в сотый раз.
– Кабину запер как положено, сам сел за столик у окна, глаз с него не спускал. Вдруг он завелся и поехал. Что я могу сделать?!
– Да угомонитесь, гражданин!
– прикрикнул на него капитан.
– Стойте здесь и не высовывайтесь. Сейчас задержим угонщика, а с вами после будем разбираться.
Но водитель продолжал бежать следом, бормоча:
– Невезучая эта машина, пропади она пропадом! Сначала Степаныча с Женькой убили, теперь вот угнали... Уйду с нее, ей-Богу уйду...
Хоронясь за деревцами, милиционеры окружили рефрижератор.
– Выходи!
– крикнул капитан, держа оружие в полусогнутой руке.
– Покатался, и будет!
В ответ мотор взревел еще надрывнее, колеса продолжали вращаться, но косогор, в который упиралась кабина, был недоступен даже для трактора.
Все внимание гаишников было сосредоточено на кабине. Зато "осиротевший" водитель заметил, что вращающаяся задняя пара колес обнажила среди сухих веток что-то необычное. Он подошел ближе. Ботинок. А дальше...
– Это же Женька...
И в тот же миг мотор взревел в последний раз. Его надрывный, даже какой-то требовательный рык переходил в тонкое пение, похожее на плач. Звук этот далеко пронесся над лесом, и от него содрогнулись все, кто его слышал.
Выждав еще немного, капитан подскочил к кабине и рывком распахнул дверь:
– Руки за голову! Выходи!
Молчание. Осторожно он заглянул внутрь.
В кабине было пусто. Лишь на шоферском сиденье лежала пожелтевшая газета.
ТАЙНИК ОПАЛЬНОГО МИНИСТРА
Роясь как-то на полках букинистического отдела книжного магазина, что на Литейном, Григорий Мурунов выудил потрепанный томик с полустершимся золотым тиснением на обложке:
"Петр Строгий. Когда цветет черемуха. Стихотворения".
Мурунов взвесил находку на ладони.