– Я проиграл. Твой шах и мат.

– Но это же она тебя подбила, я знаю!

– Она потрясающая женщина, Вадим. Я был счастлив с ней. Но она немножко ведьма. Я не устоял перед искушением. Я должен был отговорить ее, но не устоял сам. За это прости. Если можешь.

– Вы давно вместе?

– Разреши не отвечать на этот вопрос.

– Она тебя любит?

– Если то, что было, - не любовь, тогда я не знаю, что называют этим словом.

– Федька, какой же ты дурак! Она и тебе точно так же наставила бы рога. Или вообще отшвырнула бы, как использованный презерватив.

– Не говори пошлостей, Вадим.

– Ладно, пошли в дом. Нечего тебе сидеть в темном гараже. Надеюсь, не откажешься выпить за мое чудесное спасение?

– С удовольствием, Вадим. Я действительно рад, как ни странно это звучит.

– Вот и хорошо.

– А погода-то расшалилась...
– задумчиво проговорил он.

– Если бы только погода, - парировал я.

Алина все так же сидела на диване. У нее был вид затравленной, но сохранившей силы тигрицы.

При появлении Федора она попыталась вскочить, но я и ей послал сигнал. (К тому периоду я научился более виртуозно владеть своим даром и умел держать под контролем одновременно двух-трех человек.)

– Дорогая, посмотри, какой приятный сюрприз!
– воскликнул я.
– Не убоясь скверной погоды, наш друг решил навестить нас. Выпьем же за верную дружбу и любовь! Но сначала очень прошу надеть что-нибудь на себя. И хорошенько запомни на будущее: даже перед самыми близкими друзьями дома ты должна представать только в одежде.

Она молча выполнила мое распоряжение, набросив коротенький розовый халатик, который, впрочем, мало что скрывал.

– Я смотрю, милая, ты уже выпила, - иронично уточнил я.
– Ну, посиди немного, помечтай, а мы с Федькой хлопнем по рюмашке.

Я усадил лучшего друга семьи в кресло, затем достал из серванта третью рюмку, наполнил ее и, поставив рядом с отравленной, несколько раз поменял их местами, так что уже нельзя было разобрать, где какая.

– Кстати или некстати, мне вспомнилась одна любопытная история, - начал я самым задушевным тоном.
– В прошлом веке один крупный ученый-химик, может даже Менделеев, рассорился с недругом, и дело у них дошло до дуэли. Выбор оружия был за ученым. Он взял два бокала с вином и в одном растворил яд, после чего предложил противнику выпить из любого, зарезервировав, разумеется, второй за собой. И, знаете, недруг спасовал. Трусоватым оказался. А химик отстоял свою честь.

– Я слышал об этом, - подтвердил Федор.
– Но тоже не помню, Менделеев там отличился или кто другой.

– А слабо повторить эксперимент?
– Я насмешливо посмотрел на него.
– Предположим, в одной из этих рюмок яд. Кто первый? Бросаем жребий?

– Рискнем, - безучастно ответил Федор.

Лицо Алины исказилось. Я вдруг впервые увидел, какой она станет в старости. Терпи, терпи, детка. Мне тоже пришлось несладко, когда я слушал вашу милую болтовню на кассете.

– Минутку, где-то здесь у нас были кости.
– Я встал и вынул ящик серванта.

И тут за моей спиной что-то произошло.

Молниеносно, будто боясь передумать, Федор схватил обе рюмки и залпом осушил их. Помешать ему я не успел.

Клянусь, я не давал ему такой установки! Я намеревался постращать его, поставить перед кошмарным выбором, дабы он тоже испытал чувства приговоренного к смерти. Далее я разрядил бы ситуацию. Но он не вынес неизвестности. Не хватило силы духа.

С минуту он сидел спокойно, будто прислушиваясь к чему-то в себе, затем глаза его полезли из орбит, руки метнулись к горлу, он захрипел и рухнул на ковер, катаясь по нему и корчась от боли.

Что мне оставалось? Я снял с Алины биополе, представив ей полную свободу действий.

Она молнией метнулась к любовнику, бьющемуся в агонии.

– Феденька! Любимый! Зачем ты это сделал?!
– Она схватила со стола большую бутылку с соком и попыталась влить жидкость ему в рот.
– Пей! Ну пей же! Тебя должно вырвать!

Но было уже поздно. Его зубы намертво сжались, на губах выступила пена, лицо посинело.

Вот мерзавцы, подумал я. Чем они, интересно, разжились? Мышьяком? Или чем-нибудь еще примитивнее? Есть ведь очень эффективные, можно сказать, гуманные яды, которые убивают мгновенно. Человек оказывается по ту сторону бытия без театральной показухи. Неужели трудно было постараться?

А ведь если бы не Саныч, сейчас я вот так катался бы перед ними. Под бурное ликование. И никакое биополе не помогло бы.

Наконец он угомонился. Навсегда.

Алина, рыдая как волчица, припала к нему, и это продолжалось довольно долго. Но вот она поднялась. Вид ее был ужасен: растрепанная, обезумевшая, чудовищно некрасивая, воистину старая ведьма, она наступала на меня.

– Негодяй! Какой же ты негодяй! Подлый шакал! Убийца! Как я тебя ненавижу!

– Очень мило с твоей стороны награждать меня комплиментами, которых я не заслуживаю.
– Я попытался ее образумить.
– Только не забывай об одном пустячке. Это дьявольское пойло вы приготовили для меня. Ты и твой паскудный любовник.