— Что ты делаешь? — спросил Джамис у Кенто.

Моя дочь бросила на торговца быстрый взгляд.

— Мы не собираемся в твою башню. Мы собираемся навестить мою маму.

По мере нашего приближения Ро'шан быстро увеличивался в размерах. Шум флаера был настолько сильным, что затруднял разговор. Это был один из маленьких кораблей, предназначенных для перевозки людей на короткие расстояния. Маленький трюм, но флаер был быстрее своих более крупных кузенов.

Имико прошлась по палубе, достала фляжку, отхлебнула, прошлась еще немного. Под глазами у нее залегли тени, движения были резкими и отрывистыми. Я хотела подойти к ней, но она избегала моего взгляда. И, кроме того, нам нужно было многое обсудить, и я не думала, что перекрикивать грохот флаера — лучший способ это сделать. Этот разговор следовало отложить на потом.

Джамис советовался со своим ручным Хранителем Источников. Он не выглядел счастливым и часто бросал на Кенто острые взгляды. Я впервые видела его встревоженным. Мне это понравилось. Его Хранитель Источников стоял неподвижно, только рука его плясала по ноге, пальцы постукивали по бедру. Я мечтала о том, как выброшу его из флаера и буду смотреть, как он падает, крича, навстречу своей смерти. Он тоже старался не встречаться с моим сверкающим взглядом.

Я размышляла. Я говорю это в основном потому, что это звучит намного лучше, чем признание в том, что я дулась. Мое сердце разрывалось на части слишком быстро и в слишком многих направлениях, и я изо всех сил пыталась осмыслить все, что произошло. Ошеломляющее опьянение от чужого желания к мужчине, который использовал меня, чтобы завоевать трон, которого еще не существовало. Предательство Имико. Она умоляла меня покончить с этим. Покончить с ней. Моя давно потерянная дочь, которую я считала мертвой два с половиной десятилетия, внезапно появляется на свет. Затем она называет самого могущественного врага, который у меня есть, своей матерью — не думай, что это ускользнуло от моего внимания. И, конечно, все еще оставался вопрос о Сирилет. Что она задумала и почему? И где она была? Джамиса прервали, прежде чем он перешел к этой части, но мне все равно нужно было знать.

Когда мы достигли Ро'шана, над горизонтом уже начало светать. Солнце встало из-за летающей горы, и город превратился в огромный силуэт. Кенто поднимала флаер все выше, пока мы не оказались над Ро'шаном, глядя на город сверху. Ро'шан выглядел точно так же, как я помнила. С одной стороны густой лес, в котором деревья росли слишком быстро. Озеро, сверкающее в лучах рассвета, голубая вода глубиной всего в пару футов.

Сам город, построенный из полированной белой кости и украшенный замысловатой архитектурой, подобной которой нет больше нигде в мире. По улицам уже ходили жители. Я увидела много пахтов, горсточку гарнов и даже несколько землян. Чего я не увидела, так это таренов. Когда-то маленькие слепые опекуны мира сновали по городу слепыми толпами, начищая здания до блеска, несмотря на то что не могли их видеть. В то время я сочла это курьезом, но мне следовало обратить на это внимание. Дело было не в том, что вокруг было меньше таренов, а в том, что их не было совсем.

В тот момент, когда температура внезапно повысилась, мы поняли, что попали в странную, замкнутую атмосферу Ро'шана. Кенто полетела на флаере не в Крэгхолд, где, как я помнила, стояло большинство кораблей, а во дворец. Я никогда не знала, что у Мезулы есть личный причал во дворце, но, полагаю, в этом был смысл. Как только мы приземлились, Кенто прогнала нас с флаера. Она не дала мне времени задать ей множество вопросов, которые роились у меня в голове.

Мы все устали, особенно я, но Кенто не позволила нам отдохнуть. Она провела нас через дворец в большой тронный зал Ранд. Я хорошо его помнила. Я рассталась с Кенто в том большом зале. Положила ее на пол — Ранд возвышалась над ней — и убежала, ее крики эхом отдавались у меня за спиной, проклиная меня за мою трусость. Я думала, что не готова стать матерью. Что я передам ей свои грехи и шрамы. Самооправдания. У меня это хорошо получается.

По всей длине большого зала стояли широкие костяные колонны. Вдоль стен тянулись темные дверные проемы, ведущие в неизвестные места. В углу лежала груда широких золотисто-коричневых листьев, как будто их занесло ветром и их сюда сгребли.

В центре зала возвышался огромный стол, поверхность которого была на уровне моих плеч. За ним могли бы разместиться пятьдесят землян, и еще осталось бы свободное место. Позади стола стояли два трона, там, где раньше был только один.

У Мезулы уже были посетители. Она возвышалась над столом, точно такая, какой я ее помнила. Ее змееподобный хвост свернулся под ней, пушистый коричневый мех поднимался по бокам. У нее было туловище пахта, покрытое мехом и увеличенное до гротескных размеров. Ее голова была почти земной, хотя на ней не было глаз, только плоская кожа. Ее руки, все шесть, находились в постоянном движении. Они скручивались и поворачивались, длинные пальцы сгибались. На ладони каждой руки сидело по одному глазу с узким, как у пахта, зрачком. Одна из этих рук метнулась в нашу сторону, и Мезула улыбнулась. Ее зубы были остро заточенными ножами, как у тарена. Мезула — гротескное воплощение народов Оваэриса, которые она помогала создавать.

Два огромных гарна сидели на противоположной стороне стола, лицом к ней. Гарны — странный народ. Ранд не изменили их, поскольку гарны уже были разумными, когда Ранд и Джинны прибыли в наш мир. Гарны похожи на слизняков, но они огромные. Каждый из них, должно быть, весит не меньше аббана. У них мясистые отростки, похожие на щупальца, которые могут вырастать из любой части их кожи, а также могут всасываться обратно. У них огромные рты и широкие, как у рыб, глаза. Кроме того, они оставляют за собой слизистый след, куда бы они ни пошли, и он пахнет, как зловонное болото. Наверное, это неудивительно, учитывая, что их родина — континент Феруза, в основном покрытый густыми джунглями и, как ты уже догадался, болотами. Я была там. Много лет назад я прожила среди гарнов целый месяц. Это было ужасно, и мне потребовалось два месяца мытья, чтобы смыть этот запах.

Также вокруг стола расположились пять пахтов, каждый из которых стоял на табурете, чтобы им было удобно смотреть на поверхность. Усы дернулись и ноздри раздулись, когда мы вошли в зал. Кошачьи зрачки сузились, когда они уставились на нас. У меня сложилось отчетливое впечатление, что мы пришли на какой-то военный совет.

Когда удаляешься от мира, легко забыть, что он продолжает жить и без тебя. Нации поднимаются и падают. Войны ведутся, выигрываются и проигрываются. Жители Оваэриса рождаются, живут и умирают. Мир не стоит на месте, неумолимый, как время, даже если ты проводишь десятилетие, прячась от него.