Немногословный Петя кивнул, взялся за ручку дверцы…

— Ириша! — весело крикнула Таня, сбегая по ступенькам, — занимаем лучшие места!

— Для Ириши лучшее место рядом с Юрой… — многозначительно произнес я негромко и как бы в пространство, но так, чтобы она услышала.

Услышала, конечно. И отреагировала сдержанной улыбкой. Молча.

С радостным гомоном будущие ученые рассаживались в салоне. Роскошные кожаные диваны тут были сделаны буквой П, в центре стоял столик, имелось место и для мини-баров, мини-холодильников, где располагались напитки и уже подготовленные холодные закуски, как в виде бутербродов, так и просто нарезок. Мини-стеллажики с бокалами и рюмками, фрукты и кондитерка также присутствовали.

— Знакомьтесь! — проорал Семен. — Капитан нашего корабля! А зовут его Игорь!

И указал на водилу в строгом темном костюме с галстуком, сидящего по ту сторону перегородки, отделяющей пассажирскую часть салона от служебной.

Тот суховато кивнул и вполоборота к нам отбубнил заученный текст вроде:

— Здравствуйте! Рад приветствовать вас… вы сделали правильный выбор, доверившись нашей компании… мы постараемся сделать ваше путешествие по ночной Москве незабываемым… большая просьба воздерживаться от курения… — ну и в том же духе.

Все это он проговорил без выражения, чувствовалось, что ему глубоко по барабану и наш выбор, и мы сами. «Да, я вынужден быть прислугой, — безмолвно звучало за нарочито равнодушной речью. — Но не я такой, а жизнь такая. Лучше всего будет, если вы просто не будете меня замечать. Есть я, нет меня — неважно…»

Отговорив приветствие-инструктаж, водитель вопросительно взглянул на Семена. Благодетель наш важно кивнул:

— На Красную площадь, шеф! Как договаривались.

«Шеф» поднял стекло, окончательно отгородившись от нас. Лимузин плавно тронулся задним ходом, отъезжая от крыльца, аккуратно развернулся и покатил к выходу на Рязанский проспект.

Ирина в самом деле уселась рядом со мной. Сама. Я не просил. Больше скажу: я нарочно взобрался в машину первым, сел в ожидании: что Ирина предпримет?.. Типа судьба умнее нас, пускай сама решит.

Судьба в лице Ирины чуть помедлила. Это было видно. И выбор сделала. Я ощутил в груди поток тепла, идущий из неведомых сердечных глубин.

На это, в общем-то, никто внимания не обратил. Все были радостно возбуждены, многоголосый гомон и смех плескался в салоне, залитом почти лунным полусветом матовых плафонов. Напитки и закуски явились стремительно. Вино, водка, виски, джин… Уже зазвучал первый тост:

— Н-ну, господа будущие кандидаты и доценты, чтоб мы всегда так жили! Чтоб в нашей жизни были скатерть-самобранка и нить Ариадны!..

«Линкольн» будто не ехал, а плыл по Рязанке. Либо летел, как экраноплан. Плавность хода, конечно, невероятная. Ямки, ухабы, любые мелкие неровности лимузин просто не замечал. Глотал их как удав жаб.

— Антоныч! — прокричал вдруг Сергей. — А где супруга-то твоя?! Когда познакомишь?

Семен легкомысленно отмахнулся:

— Успею! Пошла с подружками своими в клуб. В «Метелицу», что ли… Не то в «Эрмитаж». А может, в «Титаник»… Ну, не знаю точно.

— А ты?!

— А мне все это ниже плинтуса! Я лучше с вами пообщаюсь. А она что ж, пусть гуляет, развлекается! С чего бы молодой-красивой не развлечься? Нормально! Между супругами должно быть доверие… Вон, Юра видел ее, да?

Я уверенно кивнул, хотя явной логики между тезисами «Юра ее видел» и «пусть она трясет жопой в 'Титанике» не усмотрел. Да и признаться, не видал Семенову супругу ни в той жизни, ни пока в этой. Хотя именно это событие и случилось несколько дней назад.

Вот она, разница в ветках времени. Здесь, судя по всему, я на «каблуке» помог Антонычу перевезти вещи из общаги на квартиру. И пронаблюдал воочию его жену. Возможно, даже пообщался с ней…

Тут вообще тема на пол-Шекспира.

Антоныч, очутившись в Москве, конечно, сразу стал неистово швырять бабло налево и направо, и куда попало. Такая уж натура широкая. А у московских девиц нюх на деньги как у английского пойнтера на грибы трюфели. Эти хищницы вмиг слетелись на молдавского гостя, и одной удалось его захомутать. Повторюсь: я ее не видел, но по слухам — да, эффектная особа. Вроде бы и мама у нее такая же, Семенова теща то есть. Матрона с бурно проведенной молодостью. Художник по костюмам то ли на «Мосфильме», то ли на студии Горького. И даже в молодости, говорят, снялась в паре фильмов. В приличных эпизодах. Или чуть ли не в ролях второго плана. И уж совсем легенды ходили про нее, что была близка с разными знаменитостями… ну, здесь данные разнились, доходя аж до Высоцкого, Даля, Владислава Дворжецкого. Впрочем, это совершенно на воде вилами писано. Но мужа у нее никогда не было. И каким ветром дочку надуло — загадка мироздания. Как звали мамашу, хоть убей, не помню, хотя вроде бы имя звучало?.. Однако и этого толком не вспомню. А спутницу Семена звали Инна.

Вот с такими замечательными столичными женщинами породнился Антоныч. Конечно, он поливал их рассказами про Тираспольского секретаря, у которого денег как говна в деревне, и у которого он по особым поручениям. И что секретарь вот-вот отправится в Лондон и вскоре перетащит за собой и самого Антоныча… И ведь в общем, это даже была правда! В том смысле, что вот он — босс Семена, живой, реальный. Правда! Живет на Пречистенке, без балды. Невеста напросилась с Семеном к нему в гости, там они пили вино, кофе. Разговоры велись по высшей планке, с плавными голосовыми модуляциями, чашечки держали, оттопыривая мизинцы. Ну и по всему видать, у человека в самом деле бабок немерено — это же видно по многим косвенным приметам. А уж с таким цепким, хватким взором, что у Инны, надрессированным цеплять проблески настоящего богатства, а не дешевые понты… И секретарь вещал внушительно, любезно, подтвердил, что до Нового года должен отбыть в Лондон, осмотреться, обжиться там… Наладить связи. А в недолгом времени, то есть в первые месяцы 1996 года перевезти в Британию на ПМЖ и референта. Разумеется, с супругой, если таковая объявится.