Ирина проживала в блоке 515, в дальнем коридоре. Уже от лифтового холла я уловил умопомрачительные запахи. Наверное, и дедушкины дары пошли в ход?..

Не ошибся. Сногсшибательные кулинарные эманации струились из 515. В дверь я стукнул крепко, но деликатно. Трижды: тук-тук-тук!

Она открылась мгновенно. Ирина — слава Богу! — не успела переодеться в домашнее, кашеварила прямо в водолазке и брюках, только фартук нацепила. Тоже, наверное, сильно жрать хотела.

— Привет! Ты уже в гости?! Рановато что-то, — не полезла за словом в карман.

— Напротив, — приосанился я. — Приглашаю тебя в роскошный тур. По ночной Москве на лимузине! Напитки и закуски за счет заказчика. Карета подана, ждет у крыльца. Одевайся!

Ира вылупила было глазки, но тут же насмешливо сощурилась:

— Постойте-ка, сударь… — в голосе засквозила ирония. — Сегодня вроде бы не первое апреля? Даже наоборот совсем. Другой конец эклиптики. Кстати, знаешь, что это?

Ты смотри! Умная, ага.

— Что такое «эклиптика»? Конечно, знаю! И даже делаю вид, что знаю слово «эвдемонизм»… Словом, приглашаю! Отказ не принимается.

Умная особа смотрела на меня с осторожным недоверием. Похоже, она сильно сомневалась в моей способности проинвестировать этот лимузин-тур. Но сказать об этом прямо не решалась.

Я помог:

— Да ты что, забыла? Это же Антоныч затеял! Помнишь, он грозился?.. Ну вот, привел угрозу в исполнение. Все включено, все оплачено!

Ирина сдвинула брови, размышляя… и вдруг прояснилась:

— А! Верно ведь, я что-то слышала краем уха…

— Теперь можешь всеми ушами слушать, какие есть. Помчались? Авто внизу!

Девушка не заставила просить себя дважды. Сомнения были отброшены.

Она мигом выключила плиту, кастрюлю со сковородкой уволокла в комнату: «Потом доделаю!» Сбросила фартук, оделась, обулась пулей:

— Я готова!

— Вперед! Давай пешком, быстрее будет. Лифта когда еще дождешься!

— Давай!

И мы припустились вниз, на лестничной площадке успев услышать взбудораженный гвалт с шестого этажа: Антоныч, видать, уже поднял публику на уши. Быстро сбежали на первый этаж, мимо кафе, через холл. Тут какое-то нездоровое оживление царило, а бабушка-охранница зачарованно глазела в окно поодаль, позабыв про служебные обязанности.

Причина ажиотажа обнаружилась сразу же, как мы вышли на крыльцо.

В почти ночной полутьме белоснежной громадой белел восьмиметровый лимузин «Линкольн-Континенталь», среди прочих машин — как роскошный океанский лайнер среди каботажных судов и грузовых пароходов. Рядом с ним одиноко торчал Волков, пытаясь что-то разглядеть сквозь тонированные окна.

Ирина ахнула восторженно:

— Ты смотри-ка! Не соврал!..

— Ну! — усмехнулся я. — Антоныч мужик твердый. Сказано — сделано!

Тут из входной группы вывалилась вся аспирантская братва, поднятая Семеном «в ружье». Серый и Радон, как выражался сам Топильский — соседи по шестьсот девятому блоку Сергей Чижов и Радик Халитов. Девушки: Таня, Катя, Ольга, Вера… Ну, этих только пальцем помани. И Вадим, понятно! Куда же без него.

Мой взгляд так и зацепился за лицо аспиранта Гранцева. Честное слово, так странно было видеть своего будущего шефа столь помолодевшим. А главное — улыбающимся, приподнятым, жизнерадостным! Суровая жизнь на вершинах бизнеса сделала Вадима в зрелости сумрачным, недоверчивым… да попросту неприятным типом. Да, ко мне он относился по-особому, но я представляю, каково было тем, кто хлебал от него лиха полным черпаком. А сейчас он был совсем другой. Веселый, улыбающийся парень. Правда, и теперь было видно, что он полон энергии, а лучше сказать, какой-то брутальной, свирепой силы, он заряжен на жизнь, готов бороть, мять, ломать, укрощать ее, делать послушной. Иными словами, рожден быть чемпионом — а уж в какой сфере, посмотрим.

И привычка к краткости сложилась у него тогда же.

— А! — воскликнул он. — Земляк на месте — полет нормальный! — протянув мне руку.

Сегодня мы еще не виделись.

Обменялись рукопожатием. Ну, хватка у Вадима была почти как у борца.

Замыкающим на крыльцо громоздко вывалился Семен. Понятно, он сиял как медный котелок. Он видел изумление и восторг девушек. Не сомневаюсь, что он видел ошарашенные, возможно и завистливые взгляды случайных прохожих, сознающих, что никогда в жизни у них не будет возможности прокатиться в столь роскошном экипаже… И все это наполняло его щедрую душу позитивом, как парус — попутным ветром.

— Ну?! — заорал он, привычно поводя плечами — куртка нараспах, ему всегда было жарко. — Чего стоим, кого ждем?

— Тебя! — хохотнул кто-то из парней.

— Так вот он я! Вперед, праздник ждет нас!.. Да, только одно: курить в машине нежелательно. Не то, чтобы запрещено, но… Словом, просьба такая. И шампанского нет. Все остальное нет, а этого нет.

— Ну, понятно, — ухмыльнулся Вадим. — Во что салон превратится после шампани…

— Давайте! — Антоныч шикарно взмахнул рукой и гаркнул: — Петя! Открывай калитку!