— И что дальше?

— А дальше, — Катя вздохнула, — созналась. Согрешила, говорю, дала ему. Она говорит: ну, ты девочка большая, взрослая, я тебе не нянька. Сама думай, кому даешь… Говорит, если аспирант, значит, человек серьезный, надежный должен быть… Короче, смотри сама.

— И ты посмотрела.

— Ага, — Катя так доверчиво положила голову на мое плечо, что я умилился, а она еще добавила простодушной милоты, сказав:

— Ну что, давай?.. Не могу ждать больше! Уже протекла вся.

— Давай.

Не сходя с места, я протянул руку и повернул барашек замка…

…Уже говорил и, должно быть, не устану повторять: при самой неброской внешности Кате Бог послал счастливый дар в высшей степени обладать тонким волшебством, именуемым женственностью. Эта магия превращает обычных девушек и женщин в живые магниты, влекущие к себе мужские взгляды и… и понятно, какие еще мужские детали. Признаюсь, было невыразимо приятно сознавать, что такое очаровательное чудо вдруг досталось мне. Слетело свыше вроде лепестка яблони… Сознавая это, я и кончил в Катю как из гидравлической пушки, на несколько секунд отключившись от мира.

Вернувшись, обнаружил, что лежим мы на боку в тесную обнимку, укутавшись одеялом, и так нам тепло, так хорошо… Все точно так, как мечталось Кате, и вот мечты сбываются!

— Катерина, — сказал я, заметив, что вид у моей феи сладко-сонный и немного потешный. — Ты, значит, остаешься на ночь?

— М-м… — промурлыкала она, обворожительно жмурясь и потягиваясь.

— Тогда давай поспи, посмотри хорошие сны, а у меня одно дело есть с соседом по блоку. Надо порешать. Жди меня, и я вернусь!

Улыбаясь с закрытыми глазами, Катя проворковала что-то вовсе неразборчиво и вмиг заснула. Я встал, оделся, постарался ее укутать поуютнее. Взял коньяк, фрукты, стукнул в дверь к соседу:

— Ну, Петроград, теперь-то можно?

— Теперь можно, — рассмеялся Петя, собирая книги с журналами…

Через минуту мы уже замахнули по первой рюмке. Напиток!.. Амброзия, боги на Олимпе обзавидуются. Я по максимуму просмаковал послевкусие, Петя тоже был впечатлен, о чем мне и поведал. Я подмигнул:

— Говорил тебе, благодарить будешь! Ну, давай повторим… Кстати, что-то я Антоныча давно не вижу. Куда он делся?

Так я постепенно хотел вывести приятеля на разговор о разных соседях по общаге.

— Да он ведь к супруге съехал. Где-то на Таганке, — сказал Петя, жуя зеленое яблоко. — Но здесь номер за собой оставил. Платит за него.

— Ты смотри! Надо же…

— У богатых свои повадки, — тонко ухмыльнулся Волков…

…Через полчаса мне пришлось признать, что план не оправдал себя. Я-то был как огурчик, а Петя назюзился, осовел, стал явно тяготеть «в люльку». К психологическому анализу оказался непригоден. Развезло, говоря попросту.

Я, впрочем, досадовать не стал. Первый блин комом — нормальная жизненная ситуация. Будут второй и третий. Коньячные эндорфины прекрасно разогрели меня, вдохновили, можно сказать. И я с удовольствием отметил, что еще на пару рюмок на двоих в бутылке есть… А потом меня ждет Катя на всю ночь.

— Давай, Петропавловск, вонзим еще по одной!

— Мне последнюю… — с трудом проворочал языком Петя. — И я того… на боковую. А ты уж финишируй сам…

От таких слов я еще больше воспрянул духом.

— Как скажешь, дружище! Но эту порцию под звон бокалов, святое дело.

И мы дружно выпили. Не успел я продышаться роскошным жарким амбре, как в дверь довольно деликатно постучали.

— Открою, — сказал я.

Стук повторился, но я уже был у двери.

— Иду! — и распахнул ее…

ГЛАВА 11

Вот это сюрприз!..

Радостно улыбаясь, передо мной стояли мама с сестрой. В руках объемистые сумки и пакеты.

— Привет! — воскликнула Юля.

Юля — это понятно сестра, она младше меня на шесть лет. А маму зовут Алевтина Ивановна. Ей сорок девять.

— О, здравствуйте! Заходите, заходите!..

Я стал сама предупредительность и обходительность — а в недрах сознания мысли понеслись лихорадочно: что делать?! Бухой сосед… Голая девка… Это аспирант Зимин так покоряет научные просторы и вершины… Ага…

Ладно! Хороших решений нет. Принимаем лучшее из худших.

— Мам, вы извините… Пока вот пройдите в эту комнату.