Мамины глаза немедленно округлились:

— В какую?

— Да вот, в соседнюю. У меня… ну, у меня гостья. Есть. Я ее сейчас вежливо попрошу на выход, и зайдем ко мне.

В мамином взгляде осознание происходящего сплелось с нарочито-педагогическим вызовом:

— То есть? Юра, я не очень понимаю…

Разъяснил не я, а Петя. Пошатываясь, он возник в прихожей:

— З-здравствуйте… Очень приятно познакомиться…

— Да, мам, — подхватил я, — и ты, Юль, тоже… Познакомьтесь! Это Петр Волков, мой коллега. Сдал кандидатский минимум по философии, — вдохновенно соврал я. — Серьезное достижение! Отметили.

Петя хоть и бухой, а смекнул, как надо действовать.

— Д-да! — подтверждающе мотнул он головой, но от этого движения малость потерял равновесие, взмахнул рукой…

И нечаянно ткнул ей в мою дверь, которую я не запирал.

От толчка дверь открылась…

Как нарочно рядом оказалась не Юля, а мама, интерьер моей комнаты возник перед ее взором. И перед моим тоже.

Катя спала самым сладким сном и, видимо, под теплым одеялом ей стало жарко. Уютно свернувшись в клубочек, она одеяло скомкала, наполовину сдвинула, и перед нами предстало дивное зрелище в виде голенькой и прехорошенькой девичьей попы.

— А-а… — только и произнесла ошарашенная мама, но здесь уж я твердо взял бразды в руки:

— Так! Мама, Юля, сюда пройдите, пожалуйста. Петь, прими гостей на три минуты!

— Пр-рошу… — с запинкой пригласил Волков. А я шагнул к себе, прихлопнув за собой дверь, успев услышать Юлины слова:

— Ну мам, ну чего ты?.. Ну, девушка у него, это же нормально… — очевидно, в мою защиту.

Катя умильно спала, но мне пришлось прервать ее сновидения.

— Катерина! Катя!

— А-а?.. — она не сразу проснулась. Ну, оно и понятно, отодрал я ее знатно. После такого перетраха спи да спи, как ежик зимой.

Тем не менее, я быстро вернул красу-девицу из сна в реальность.

— Катюша, — сказал я ласково, — ты извини, ко мне внезапно родные приехали…

— Кто?..

— Мама с сестрой. Поэтому вынужден тебя потревожить. Ночное рандеву откладывается. Ничего не поделаешь. Форс-мажор!

Катя вскочила голышом, волшебно проведя нагими прелестями по моим мужским струнам:

— Ой, да конечно! Что ты! Бегу! — и оделась так стремительно, что я едва глазом успел моргнуть. Обняла меня, крепко прижалась…

— Потом приходи, — успел шепнуть я. — Всю ночь будем спать в обнимку…

Она рассмеялась, чмокнула меня в щеку и вышмыгнув из блока, почти побежала — я слышал, как спешат и затихают ее шаги по коридору. Улыбнулся, вернулся в «трешку».

Петя пытался быть светским кавалером, что получалось у него с нюансами. Естественно, он затеял речь о том, что знал лучше всего, то есть о теме своей диссертации. Увы, точную формулировку я не вспомню, но что-то связанное с кейнсианством. Его применение в современной российской экономике — что-то вроде того. И сейчас он развлекал дам следующими пассажами:

— Понимаете, основное противоречие между кейнсианством и монетаризмом понятно и ребенку! Если умело разъяснить, конечно. В сущности, здесь и противоречие-то мнимое… Да вот позвольте: могу раскрыть вам его на самом элементарном примере. Просто представьте деревенский рынок. Стоят бабушки, торгуют огурцами, помидорами, укропом, петрушкой…

В глазах Юли мелькала досада. Ей, студентке медучилища, будущему фельдшеру, слушать такую херню, понятно, было ни к чему. У мамы же лицо было удивленное, но и почтительное. Столь продвинутый монолог, похоже примирил ее с затрапезным видом оратора. Да, выпил, конечно, ну да что ж теперь! Со всеми случается. Зато умный, это же видно!..

Я прервал научно-популярную лекцию:

— Все это очень интересно, Петр, но потом объяснишь. Уж извини, я своих заберу!

— Да-да, конечно!.. Очень приятно было познакомиться.

— Нам тоже… — с некоторой манерностью протянула мама. Видно было, что Петя произвел в целом благоприятное впечатление.

— Мама, Юля, прошу ко мне! Петь, можно у тебя варенье взять взаймы?

— Так у нас есть! — спохватилась мама. — Мы же привезли… — тут она чуть запнулась, — вам гостинцы! Вот, ребята, возьмите!

— Нет-нет! — вдруг азартно вздыбился Петя. — Возьмите! Мне особенно хочется вас угостить!.. Вот!..

Он вскочил, малость пошатнулся, но все же достиг встроенного шкафа, и чем-то так загремел в нем, что я даже напрягся: а ну как сейчас полетит посуда на пол!.. Но сосед справился с задачей, извлек полупустую банку с клубничным:

— Прошу! Попробуете и, с позволения сказать, не оторветесь. Гарантирую!

Все это было произнесено с излишним нетрезвым пылом, и я решил, что соседа надо бы вежливо охлаждать.