— Стой! Стой, паскуда!..

Наверное, никогда еще благоприличное поместье Шереметьевых не слыхало столь лютых криков.

Краем глаза вроде бы я заметил, что фланировавшая барышня тоже несется в погоню. Но это не точно.

Мне было не до нее. Догнать! Догнать! — одна мысль.

Я и догонял. Расстояние сокращалось, да и куда он бежал? — черт знает. Ну добежал бы до кустов, а там что?..

Впрочем, все это осталось пустыми вопросами без ответов. Ответ я дал иначе. Без слов.

Беглеца я настигал бесповоротно. Без шансов для него. И когда расстояние сократилось до полутора метров, я включил форсаж. То есть резко бросил себя вперед — и четкой подсечкой под левую голень заплел ему ноги.

Типичный такой хулиганский прием футбольного защитника. В матчах арбитры за это стараются сурово карать. Но здесь не футбол, судей нет. И жестко сбитый с ног преступник мешком плюхнулся на траву.

Я про себя без обиняков называл его «преступником», хотя, конечно, формально был не прав. Но я о том не думал — прав, не прав. Когда он грохнулся, я налетел на него сверху с грозовым криком:

— Лежать! Лежать, не двигаться, тварь, руки за голову!

Вообще, в эти секунды все точно ускорилось, даже перевернулось — потом я к собственному изумлению толком не мог вспомнить суть и последовательность всего произошедшего. Помню свой ярый крик, его искаженное злобой и страхом лицо… потом провал, потом женский голос рядом, срывающийся, но решительный:

— Брось нож! Милиция! Брось! Стрелять буду!..

И задыхающийся жидкий лепет в ответ:

— Это самооборона… Я не знал! Понятия не имел… на меня набросились…

— Никто на тебя не бросался! Ты меня преследовал, я же видела! Извращенец паршивый… Мы тут на тебя и охотимся!

— Я… нет, постойте…

— Стоит хрен в спальне! — рявкнул я, не заботясь о женских ушах. — Ты письмо писал — поймайте меня, если сможете? Умнее всех, да? И что, думал, мы не догадаемся?!

Говоря это, я уже боковым зрением улавливал спешащие к нам фигуры, слышал их топот, голоса:

— Серега, быстрей! Взяли, кажется…

Невзрачное лицо задержанного исказилось в ужасе.

— Письмо?..

— Ага! — торжествующе вскричал я. — Думал — не поймем твоих шифровок? Придурок!

— Какое письмо?.. — удивилась девушка-милиционер, но я отмахнулся:

— Это неважно! Он знает. Видите, какая рожа гнусная?

— Да уж… Он вас сильно ранил?

Теперь удивился я:

— Ранил?

И только тут сообразил, что левая рука у меня влажная и липкая какая-то, а еще через секунду увидел, что рукав повыше запястья и кисть в крови. Боли совершенно не ощущал.

— Надо же, — отметил я без эмоций.

Тут подбежали опера с криками:

— Мордой вниз! Руки за спину! Живо, с-сука! Это он?

Последний вопрос был обращен к моей невольной напарнице.

— Он самый, — устало ответила она. — Нож выхватил, вон ранил нашего.

Оружие и правда валялось рядом — складной туристический нож-универсал: клинок, ложка, вилка, открывашка, все на одной рукоятке. Как этот козлина успел его раскрыть?! Или открытым держал в кармане?..

— Ты как, брат? — склонился ко мне один из оперов. — Ты вообще откуда?

— Внештатник, — правой рукой я слазил в карман, достал «ксиву», показал.

— Ты смотри-ка, — удивился опер. — А как ты тут оказался?!

— Серега! — вдруг окликнули сзади. — Все нормально. Это мой подшефный.

К нам спешил Гринев.

— О, Андрюха… — сыщик немного растерялся. — Так это твой парень… А что он тут делает?!

— Все в норме, — повторил старлей и даже по-приятельски подмигнул коллеге. — У нас с ним небольшая спецоперация… Как видишь, успешная.

И не дав Сергею погрязнуть в расспросах, занялся мной:

— Так, что там у тебя с рукой?.. Ты смотри-ка, похоже он тебе вену зацепил… Как это случилось-то?!

— Да сам не пойму, — признался я. — В горячке, сумбур. Боли совсем не ощутил.

— Ну, это бывает… Давай к нашим эскулапам! Срочно! Они тут на подхвате должны быть.

Разумеется, такая спецоперация не могла обойтись без медицинского сопровождения. Меня отправили к врачам — это была не «Скорая помощь», а именно бригада медиков МВД, по сути та же «Скорая», только ведомственная. Венозное кровотечение действительно имело место, мне его, конечно, вмиг остановили, все продезинфицировали, перевязали. Сделали на всякий случай противостолбнячный укол. И напоили горячим сладким чаем из термоса.