— Ну что? — спросил Баренбойм. — Я прав? Есть между ними какая-то связь?

— Н-да-а… Ныне покойные хорошо знали друг друга, ходили друг к другу в гости и пели хором веселые кладбищенские песни… — задумчиво произнес Натаниэль. — Ты прав, прав. Ты мне очень помог.

— Что ты, Натаниэль, не о чем говорить, — полыценно улыбнулся Баренбойм.

Дверь отворилась, в кабинет вошел Алекс.

— Можно?

— Садись, рассказывай.

Алекс выразительно покосился на Баренбойма. Тот немедленно поднялся.

— Мне пора, Натаниэль, — он протянул руку Розовски. — Рад был помочь. Тете Сарре привет.

— Обязательно. Пока, Володя.

Когда дверь за Баренбоймом закрылась, Алекс уселся в кресло напротив шефа.

— Итак?

Маркин собрался было рассказывать, дверь снова распахнулась, и на пороге появилась разгневанная Офра.

— Вы что, решили здесь заночевать?

— У нас еще есть дела, — сухо ответил Натаниэль. — Ав чем дело?

— В том, что уже половина седьмого. Я работаю до шести.

— Замечательно, — сказал Натаниэль. — Свари нам по чашке кофе и можешь идти.

Офра перевела взгляд на Алекса Маркин молча развел руками.

— Никакого кофе вам не будет, — заявила Офра. — Можете сидеть хоть до утра, я пошла. В конце концов, может быть у меня личная жизнь?

— Ну, конечно, конечно. Только свари кофе. Ты же не хочешь, чтобы мы тут просидели еще десять часов?

— А мне все равно… Десять часов?! — охнула она. — Почему десять часов?

— Потому, — объяснил Розовски, — что в такое время наши головы без кофе работают вяло. Мы будем разговаривать очень медленно. И застрянем на десять часов, не меньше.

Офра задумалась.

— Хорошо, — заявила она. — Я сварю вам кофе, но вы уйдете отсюда максимум через полчаса.

— Согласен, — Розовски благодарно улыбнулся.

— И завтра я выхожу на полчаса позже, — добавила Офра.

Натаниэль махнул рукой, соглашаясь. Офра вышла.

— Шмулик Бройдер живет… то есть жил с женой в Рамат-Авиве, — сказал Маркин. — Переехал туда недавно, в позапрошлом месяце.

— Ты ходил к нему?

— Естественно. Тебя же долго не было на службе. Я и решил… — Маркин растерянно заморгал длинными ресницами. — А что, не следовало?

— Конечно, следовало, не обращай на меня внимания… — Розовски потер виски, поморщился. — Голова раскалывается. Сумасшедший день. Два сумасшедших дня, — поправился он. — Один клиент требует заранее установленных результатов расследования, другой клиент, вернее, клиентка, она же — подозреваемая, дает себя ухлопать, едва прилетев в Израиль. Третий… — Он обреченно махнул рукой. — Может, на них наш климат так действует, а?

Маркин улыбнулся и пожал плечами.

— Ты сам сколько здесь? — спросил Розовски.

— Пять лет. А кто это дал себя ухлопать? — с любопытством, впрочем, достаточно академическим, спросил Маркин.

Розовски вздохнул.

— Выкладывай. Что собой представлял этот Бройдер?

— Да, в общем, малоприятная фигура. Из тех, знаешь, кто приехал в страну с надеждой быстро разбогатеть, по возможности ничего не делая.

— Таких много.

— К сожалению… Так вот, за те четыре года, что он здесь, он попадал в поле зрения полиции по меньшей мере трижды. Правда, его ни разу не судили, но задерживали, как я уже сказал, трижды…

— По каким делам?

Алекс махнул рукой.

— По традиционным, — сказал он — Проститутки из России, попытка наладить игорный бизнес — бездарная, кстати, попытка, он наступил на мозоль здешним ребятам. Хорошо, что Израиль — не Россия, остался жив. Что еще? Торговля некачественными товарами. Но все это — в самом начале репатриации. Потом как будто остепенился. Устроился на работу. В строительную компанию, прорабом. Он в свое время закончил строительный институт.

— Бывал в России?

— Нет.

— Был стеснен в средствах?

— В том-то и дело, что нет. Вернул все кредиты, купил приличную квартиру, недавно поменял машину.

— Так… — Розовски подошел к письменному столу, некоторое время рассматривал разложенные бумаги. Взял одну, поднес к глазам. — Ты не знаешь, он когда-нибудь имел контакты с компанией «Интер»?

— Не знаю.

Вошла Офра с подносом, на котором стояли две чашки кофе, молочник и сахарница. Молча поставила поднос на стол и так же молча удалилась.