— Как будто все, — Маркин положил в кофе сахар, добавил немного молока.

— Значит, когда, говоришь, он образумился?

— Когда? — Маркин наморщил лоб. — Не менее двух лет назад. Что-то его, видимо, осенило.

— Или кто-то.

— Или кто-то.

— Та-ак… — Розовски похлопал себя по карманам. — У тебя есть сигареты?

Маркин виновато развел руками.

— Я же курю трубку, — сказал он.

— Трубку? Почему трубку? — Розовски непонимающе уставился на него. — Какую трубку?

— Курительную, конечно. Табак «Кэптен Блэк», а что?

— Нет, ничего… Послушай, — сказал Натаниэль. — Будь другом, сгоняй за сигаретами. У меня кончились, а мне еще сидеть всю ночь над этими листками. Я пока позвоню кое-куда.

— Хорошо, пожалуйста, — сказал Маркин. — А какую клиентку ухлопали?

— Расскажу, когда вернешься. Давай скорее, а то у меня уже уши опухли.

Когда Маркин вышел за сигаретами, Розовски позвонил Амосу.

— Амос? Хорошо, что ты еще не ушел. Передай Нахшону, — сказал он, — что главная подозреваемая сегодня отправилась вслед за мужем.

— Что ты имеешь в виду? — переполошился Амос. — Какая подозреваемая? За каким мужем?

— Галину Соколову сегодня застрелили в номере отеля «Мацада». Так что, скорее всего ее можно исключить из списка подозреваемых. И еще спроси у него: в связи с этим остается ли наш договор в силе? Если да, то я продолжаю расследование.

Амос помолчал немного, переваривая новость, потом осторожно спросил:

— Откуда ты звонишь?

— Из офиса.

— Будешь там?

— Да. Еще с полчаса.

— Я все передам вице-президенту, — сказал Амос. — Тебе нужна какая-то помощь?

— Об этом поговорим только после того, как твое начальство примет решение — контракт продолжает действовать или аннулируется. Пока, — он положил трубку.

— Боже мой, где ты выискал эту гадость? — спросил Розовски, получая от Маркина пачку «Ноблесс».

Алекс развел руками.

— Я же говорю — в сигаретах я ничего не понимаю.

— Скажи лучше — пожадничал, — проворчал Розовски, распечатывая сигареты. — Ладно, я шучу, мне сейчас все равно что курить. Офра ушла?

— Ушла, — Алекс посмотрел на часы. — Вообще-то она права, нам бы тоже пора…

— Да, конечно… — Натаниэль тяжело вздохнул, устало потер виски. — Будем ли мы когда-нибудь жить, как все нормальные люди? Ходить по вечерам в гости, говорить о приятных вещах. Я вот, например, забыл, когда в последний раз виделся со своим другом Давидом. Вчера вот только две минуты поговорил с ним по телефону. Да и то о делах. И тебе тоже вместо приятных вещей приходится собирать всякую грязь о грязных людях… На чем мы остановились?

Маркин сел в кресло.

— Ты расскажешь мне, какого подозреваемого сегодня ухлопали? — спросил он.

— Расскажу, — хмуро ответил Розовски. — Только сначала, как говаривала моя первая учительница, повторим домашнее задание. Что у нас есть? Ари Розенфельд убит на собственной вилле в Кесарии, неделю назад, на исходе субботы. Время для преступления выбрано исключительно удачно — людей на улицах почти нет. Место тоже удачное — вилла стоит на отшибе. Никто ничего не слышит и не видит. Какой вывод можно сделать из этого?

— Убийство готовилось тщательно. Возможно, работал профессионал, — ответил Маркин.

— Именно. Но тогда как объяснить совершенно бездарную инсценировку самоубийства? Такое впечатление, что он все делал обстоятельно, продуманно и не спеша, а потом вдруг чего-то испугался и под занавес наломал дров.

— А что там бездарного? — спросил Маркин. — Извини, я еще не читал протокола.

— Бездарность инсценировки, — сказал Розовски, — заключается в том, что Розенфельд был левшой. А револьвер убийца подложил под правую руку. Это не все. Пойдем дальше. Ты спрашивал, кого сегодня убили?

— Спрашивал.

— Так вот. После полудня мне позвонила некая дама и попросила о срочной встрече. Дама назвалась Галиной Соколовой, вдовой Ари Розенфельда. К сожалению, когда я приехал в отель, она уже ничего не могла сказать… — Розовски нахмурился. — Вот такие дела.

— Ну и ну, — Маркин покачал головой. — История становится все более запутанной.

— Итак: «Байт ле-Ам» желает знать, не вдова ли Розенфельда организовала убийство собственного мужа для получения страховки.

— Бывшего мужа, — поправил Маркин.