— Привет, Яша, — сказал Розовски.

— Натан? Привет, привет, — Яаков Левин скупо улыбнулся детективу и снова опустил взгляд на планшет. Средних лет туристка, позировавшая художнику, с неодобрением посмотрела на типа, мешающего столь важному делу.

— Excuse me, miss, — Натаниэль галантно поклонился. — Я не хотел вам мешать, но долг службы… — он развел руками с огорченным видом. — Этот экзотический джентльмен подозревается в попытке изнасилования, и я вынужден… — Знания английского вполне хватило ему для построения столь витиеватой фразы.

Туристка подскочила, словно ужаленная, и растворилась в толпе гуляющих.

Левин замер с поднятым карандашом и озадаченно осмотрелся.

— Что это с ней?

Розовски меланхолично пожал плечами.

— Следует изучать иностранные языки, друг мой. Тем более что ты имеешь дело с иностранцами. А ведь в школе, в Москве, много лет назад, ты, безусловно, учил иностранный.

Яаков подозрительно посмотрел на детектива.

— Я учил немецкий.

— Ну, извини, — Розовски развел руками. — Ошибка вышла.

— Что это ты ей сказал? — спросил художник воинственным тоном. — Ну-ка, выкладывай! — Он выпрямился во весь свой двухметровый рост и угрожающе навис над казавшимся миниатюрным Натаниэлем. — Говори, фараон чертов!

— Тихо, тихо, — зашептал Розовски, виновато улыбаясь. — Что ты расшумелся? Ты мне срочно нужен. Как бы я ее сплавил, если она пялилась на тебя томными глазами? Ну, сказал, что полиция подозревает тебя в изнасиловании семидесятилетней старухи. С отягчающими вину обстоятельствами.

Яаков немного подумал и вдруг расхохотался.

— Уверен, что ты ее не испугал, — произнес он, вытирая выступившие слезы. — Просто она решила, что ты записал и ее в старухи. И оскорбилась. Ладно, черт с тобой. Поставь банку пива в качестве компенсации.

— Хоть две, — облегченно вздохнув, сказал Розовски. — А если ответишь на мой вопрос — куплю тебе пак пива, — он раскрыл папку и показал Яакову портрет Ари Розенфельда. — Это твоя работа?

— Моя, — ответил художник. — Вот, в углу, подпись, — он показал. — Видишь?

— Ты можешь вспомнить, когда рисовал этот портрет?

— А что тут вспоминать? — спросил в свою очередь Левин. — Вот же дата, ослеп, что ли?

Розовски шепотом выругался. В этом деле он все больше и больше проявлял какую-то просто фантастическую рассеянность. Действительно, сейчас, когда Яаков ткнул пальцем в рисунок, он и сам заметил четкие мелкие цифры в верхнем углу рисунка. За месяц до смерти банкир позировал уличному художнику для портрета.

— Неси пак пива, — напомнил Левин.

— Принесу, не беспокойся… Ты хорошо помнишь тот день?

— Нормально. День как день.

— Ну, может быть, что-нибудь необычное? Я имею в виду — в поведении этого господина.

Левин почесал бороду.

— Ч-черт его… Ты лучше скажи, что именно тебя интересует?

— Что меня интересует? — теперь задумался сам Розовски. — Например, каким он тебе показался. Ты ведь имел возможность долгое время его разглядывать. Он нервничал? Суетился? Знаешь, бывает, у человека в душе что-то происходит, и он просто не может усидеть на месте.

— Знаю, знаю… Н-нет, не сказал бы, — с некоторым сомнением в голосе произнес Яаков Левин. — Так, разве что…

— Что?

— Глаза были тоскливыми. Как у собаки, понимаешь?

— Понимаю.

— Но это только в тот день, когда я его рисовал.

Натаниэль осмотрелся. Видимо, вон там кафе, упоминавшееся Габи Гольдбергом. Кстати… Он вытащил из кармана заранее приготовленную фотографию стажера.

— Скажи, Яша, у тебя, по-моему, хорошая зрительная память…

— Не жалуюсь, — коротко ответил художник.

— Вот этого парня ты здесь не видел?

Левин взглянул на фотографию, подумал немного.

— Видел?

— Часто.

— С ним не видел? — Натаниэль кивнул на портрет Розенфельда.

— С ним — нет. Обычно этот парень ходит с такими же ребятами… Хотя нет, как-то раз он был с другим. Совсем недавно. Я запомнил, потому что уж очень они были разными. Я их встретил возле кафе.

— Какого кафе?

— А вон, у Шломо, — художник показал на ближайшее уличное кафе. — Вон там они сидели, за крайним столиком, видишь? Вон, где сейчас две девицы животики надрывают. Он сидел ко мне вполоборота, а второй парень…