— Как жениха? А Зоя любит его? — На лице у потомка тевтонов отразилась паника.

— Фридрих, я тебя умоляю, жених не муж, можно и отодвинуть. Тем более, как я сказал, ты очень интересен Зое. Продолжай быть настоящим мужчиной, рыцарем и поверь, в её глазах только ты станешь самым лучшим и единственным. А женщины из рода Самариных тоже могут быть упёртыми со стальным стержнем. Только не накосячь.

— Я тебя иногда не понимаю, Андрей. Накосячить, это совершить что-то недостойное?

— Да. То, что может обидеть девушку. Оскорбить Зою в самых её светлых чувствах.

— Я этого не сделаю.

— Это хорошо. Чай будешь? Он уже заварился.

— Буду.

— Тогда давай сгоношим поляну. Сейчас остальные проснуться. Особенно Зоя, а ты её накормишь завтраком. Поверь дамам это очень нравится.

Мы достали сумки с припасами. Порезали хлеб, колбасу, сало. Открыли консервы.

— Андрей, скажи? — Начал Фридрих, открывая баночку с паштетом. Бросил взгляд на палатку, где спала Ольга. — А у Вас там?.. — Он замолчал, глядя на меня вопросительно.

— Ты имеешь ввиду, был ли у нас с Цесаревной секс?

— Ну… Да.

— Нет, Фридрих. Мы спали с ней одетыми. На мне были мои трусы, вот эти шорты и футболка. Футболку я снял утром, когда умывался. Оля спала и сейчас спит так же одетой. Нижнее бельё на ней, там, где ему и положено быть, а не спущено до колен. Плюс спортивные штаны, футболка. Ну да, мы с ней целовались, не без этого. Но и всё. Хотя не скрою, мне было очень трудно сдержаться. Но я сдержался. Потом мы просто уснули. Это всё, Фридрих. Конечно, я бы мог и большее получить, тем более она была очень даже не против. Но, я посчитал, что так с ней нельзя. Всё-таки она Цесаревна, будущая императрица. А я её в палатке буду окучивать. Как-то это неправильно. Одно дело если бы я был её законным мужем, тогда вопросов нет, в палатке там, на траве в кустах или в дворце. Но я Ольге не муж. Мы даже с ней не обручены.

Фридрих молча кивнул, соглашаясь со мной. Из палатки, где спали сёстры Самарины вылезла Настя, посмотрела на нас с Фридрихом.

— О, мальчики, вы уже встали? — Она подошла к нам и попыталась ухватить бутерброд с колбасой. Но я шлёпнул её по рукам.

— Не понял, Настя? Что за дела?

— Андрей, ну ты чего?

— Ничего. А зарядку с утреца? А умыться, привести себя в порядок? — Настя закатила глаза. — Что ты глазки закатываешь? Не разочаровывай меня, сестрица. Ноги на ширину плеч. — Я взял гитару. — Давай под музыку, мадемуазель! Иначе никакого завтрака.

— Андрей!!!

— Я что, не ясно сказал? Начинаем, три-четыре.

Вдох глубокий, руки шире,

Не спешите, три-четыре!

Бодрость духа, грация и пластика.

Общеукрепляющая,

Утром отрезвляющая

(Если жив пока ещё) гимнастика!

Фридрих усмехнулся, глядя на Настю. Та стояла, вытаращив на меня глаза. Я перестал играть.

— Я не понял, Настя? Что стоим? Кого ждём? Руки шире. Начинаем делать наклоны влево-вправо-вперёд! Поехали. — Опять заиграл. Настя и правда стала делать зарядку. Делала наклоны. Потом под звуки песни легла на травку.

Если вы в своей квартире —

Лягте на пол — три-четыре! —

Выполняйте правильно движения!

Прочь влияние извне —

Привыкайте к новизне,

Вдох глубокий до изнеможения!

Фридрих тихо смеялся. Настя улыбалась, вернее пыталась сдержать смех. Но упражнения делала.

Если вы уже устали —

Сели-встали, сели-встали.

— Ну, Андрей! — Заныла сестра. Но я стоял как скала.

— Повторяю, сели-встали, сели-встали!

Настя начала приседать, вытянув руки перед собой.

— Ещё раз, сели-встали, сели-встали. Молодец сестрёнка. На бутер заработала. Теперь на чашку чая. Поехали.

Настя, продолжая приседать, прошипела:

— Ненавижу тебя!

— Замечательно. Я тебя тоже люблю, душа моя.

Разговаривать не надо —

Приседайте до упада.

Да не будьте мрачными и хмурыми!

Если очень вам неймётся —

Обтирайтесь, чем придётся,

Водными займитесь процедурами!

— Что уже можно умываться? — Настя перестала приседать.