— Ну Андрей, ты же мужчина.

— И что? Пашку или Фридриха возьмите. Или они не мужчины?

— А мы с тебя хотим попрыгать.

— Очень весело!

Но женщинам было по барабану. Им надо, а ты терпи. Опять стал изображать монумент в воде. Но всё равно было весело. Теперь все накупавшись, сидели возле костра. Пили молоко. Я пробовал суп. Цокал языком и закатывал глаза.

Народ долго ждал, наконец Ольга не выдержала.

— Андрей, ты издеваешься?

— С чего ты так решила, душа моя?

— Мы есть хотим. А из котелка так вкусно пахнет.

— А столик сервировать? Кто будет?

— Фридрих с Пашей. — Тут же ответила Зоя. Я засмеялся, глядя на парней.

— Слыхали? Поработайте официантами, господа.

Пришлось Павлу с Фридрихом накрывать поляну. Резать огурцы, помидоры, колбасу, хлеб. Девушки ещё и указывали, как надо порезать, как разложить. Я пробовал суп и посмеивался.

Потом весело поужинали. Всем понравился мой суп. Схомячили только в путь. Съели всё.

— Андрей. — Сказал Фридрих, облизывая ложку. — Ты не думал пойти в шеф-повара?

— Нет, Фридрих. Мне и так хорошо.

Когда поели, всё убрали, а девчонки всё таки помыли посуду, а то совсем наглость бы была, я подбросил хворосту в костёр, потом сидел перебирал струны гитары.

— Андрюша, спой что-нибудь. — Попросила Ольга, прижавшись к моему правому плечу.

— А что именно? Грустное или весёлое?

— Грустное не надо. Лучше весёлое.

— Добро. Итак. — Я думал, что спеть? Решил Высоцкого. — Скажите, что вам, друзья мои известно про Бермудский треугольник?

— Аномальная зона в Саргассовом море. Там корабли пропадают. — Ответил Пашка. — Это все знают. Даже версии есть, что это там инопланетяне шуруют. — Засмеялся Пашка.

— Ну тогда про Бермудский треугольник. Слушаем. — Заиграл. Копировать голос Высоцкого не стал, всё равно не получилось бы. Но старался тоже петь с определённой интонацией. Вроде получилось.

Дорогая передача!

Во субботу, чуть не плача,

Вся Канатчикова дача

К телевизору рвалась, —

Вместо чтоб поесть, помыться,

Уколоться и забыться,

Вся безумная больница

У экрана собралась.

Народ сначала смотрел на меня удивлённо. Потом стали улыбаться и наконец хохотать. Тем более, я гримасничал, пытаясь изобразить обиженных и возмущённых психов.

Нам вождя недоставало:

Настоящих буйных мало —

Вот и нету вожаков.

Но на происки и бредни

Сети есть у нас и бредни —

И не испортят нам обедни

Злые происки врагов!

Это их худые черти

Бермутят воду во пруду,

Это все придумал Черчилль

В восемнадцатом году!

Ольга хохотала, прижавшись ко мне. А когда услышала про Черчилля, закатившись, упала на спину. Смеялись Фридрих, Ольга, Зоя, Пашка. У девчонок даже слёзы выступили.

Но тут примчались санитары —

И зафиксировали нас.

Тех, кто был особо боек,

Прикрутили к спинкам коек —

Бился в пене параноик

Как ведьмак на шабаше?:

'Развяжите полотенцы,

Иноверы, изуверцы!

Нам бермуторно на сердце

И бермутно на душе!'

Сорок душ посменно воют —

Раскалились добела, —

Во как сильно беспокоют

Треугольные дела!

— Андрей, хватит. — Захлёбываясь от смеха пыталась говорить Ольга. — Мамочка, какой кошмар… — А я продолжал, повышая градус смеха:

Те, кто выжил в катаклизме,

Пребывают в пессимизме, —

Их вчера в стеклянной призме