— Очень смешно, господин полковник.

— Да какой уж там смех, Андрюша. От того, что я услышал от тебя, у меня волосы дыбом встают. Это же какой-то верх цинизма, Самарин! Да тебя на пушечный выстрел нельзя подпускать к Её Высочеству. Между прочим, она моя крестница.

— Я Вас поздравляю. Быть крёстным Её Высочества, это очень круто. Завидую. Мне такого даже в самом страшном сне не видать.

— Это ты сейчас на что намекаешь?

— Ни на что. Можно подумать, Вы, Алексей Николаевич, монахом всю жизнь прожили, безгрешным.

— Ну, далеко не монахом, но такого я себе не позволял, Андрей. Это же какой-то дичайший разврат. Не скрою, были у меня по молодости дамы, но не до такой степени. Потом, когда мне исполнился 21 год, я познакомился со своей будущей женой. Моей Лизоньке на тот момент было 16. Через год мы обвенчались. С тех пор и живём душа в душу. И кроме неё у меня никого с тех пор не было. А у тебя что, Андрей?

— А что у меня?

— У тебя же ничего святого. Один разгул, дикий разврат, пьянство и драки. Ты зачем дрался на тотализаторе? Тебе денег не хватало? Так вроде у твоих родителей строительная компания?

— Хватало денег. Адреналин.

— Что?

— Адреналин, говорю. Когда ты молод и кровь бурлит в жилах. Тогда либо женщины могут её хоть на время успокоить, либо хороший бой на ринге. Я же не старпёр. Старпёром я ещё успею стать, когда ничего уже на фиг не надо и песок сыплется из задницы. Ни вина, ни женщин, а только кресло-качалка, да тёплый плед у камина, ибо кровь уже не греет. А сейчас я молод. Да и деньги не лишние. У меня большие траты были. Ведь я никогда жлобом не был и девчонки меня за это дополнительно любили, без всяких тормозов и идиотского пуританства. Это чтобы было, что вспомнить, сидя у камина и грея старые кости. А насчёт святого, так я родителей своих люблю. Друзей своих никогда не предавал. И ещё я патриот своей страны. Я Родину люблю. Знаете, как в одном стихотворении.

— В каком?

— У Владимира Орлова:

Я узнал, что у меня

Есть огромная семья

И тропинка и лесок

В поле каждый колосок

Речка, небо голубое —

Это все мое родное

Это Родина моя,

Всех люблю на свете я!

Жаль только, что пистолета у меня нет, господин полковник!

— Зачем тебе пистолет, Андрей?

— Да так. Одна ассоциация на память пришла.

— Владимир Орлов? Не помню такого.

— Это из моей реальности.

— Понятно. Ну как, в себя пришёл?

— Пришёл. — Допил чай и поставил стакан на стол.

— Тогда иди. Посмотрим, что у тебя есть святого. Но смотри, Самарин. — Он смотрел на меня в упор и не улыбался. — Это я насчёт Ольги. Только попробуй. И я ни на что не посмотрю. — Я встал.

— Всего хорошего, господин полковник. Не скажу, что сегодняшнее общение было очень приятным.

— Иди, Андрей. Зато я много чего о тебе узнал. — Когда я подошёл к двери и взялся на ручку, чтобы открыть, Берестин окликнул меня. — Самарин! — Я оглянулся. — И насчёт Фридриха. Не надо делать из него боксёрскую грушу. Я достаточно понятно выразился?

— То есть, мне надо самому стать для него боксёрской грушей?

— Не знаю. Придумай что-нибудь. Ты же у нас умный, настоящий мачо! На ходу подмётки рвёшь.

Я ничего не ответил и вышел из кабинета. Там в сердцах плюнул. Меня ждали двое жандармских офицеров. Я посмотрел на них. Ухмыльнулся.

— О, господа. Вы уже здесь? Или не уходили? Всё так же меня под конвоем?

Но они никак не отреагировали. Какие вышколенные засранцы.

— Пойдёмте, господин Самарин.

— Пойдёмте. — Адъютант Берестина вручил мне сумку с костюмом. Вот и спрашивается, зачем я его вообще брал?

Меня проводили к Спасским воротам. Там меня ожидали. Причём очень весёлая компания. Фридрих, принц Саксонский и двое его сотоварищей. А так же… Цесаревна Ольга Николаевна и две молодые курочки, похоже, из её ближнего круга. Ольга наезжала на Фридриха. Тот пытался мазаться и давить девушке на совесть. Увидев меня, они замолчали.

— Всем ещё раз добрый день, дамы и господа! — Я миролюбиво улыбнулся. Ольга смотрела на меня вопросительно, словно чего-то ожидая. Она была обворожительная, в платье до колен, подчёркивавшее её фигуру. В босоножках. Волосы красиво уложены. Ничего вычурного или супернавороченного, но довольно стильно и красиво. — Оль, ты очаровательна. Выглядишь просто блеск. — Посмотрел на двух курочек. Мордашки знакомые. Ах да, видел их на Дне рождения Цесаревны. — Дамы, вы тоже, само очарование.

— Андрей. — Она подошла ко мне близко. — Ну как? Ты разговаривал с папой?