Шрифт:
— В городе был, — ответил я, разуваясь.
Мать хлопотала у печи, что-то помешивая в кастрюле.
— Голодный, поди? — спросила она. — Садись, сейчас картошку достану.
Я сел за стол и меня немного напрягало, что они не спали в тауой час. Но я положил перед собой сложенные купюры. Четыре сотенные и восемь десяток.
— Это что? — мать обернулась, увидела деньги и ахнула. — Откуда?
А батя нахмурился и подошёл ближе.
— Сенька, ты где деньги взял? — в его голосе звучала тревога.
— Заработал, — ответил я. — На ферме деньги получил, а потом… потом на бой поставил — на бокс.
— На какой ещё бой? — батя сел напротив меня, глядя недоверчиво.
— Дурана против Мура. Я поставил на Дурана, и он выиграл.
— Господи, Сенька, да ты что! Это ж азартные игры! Ужас-то какой! — мать ахнула. — И что это за имена такие заграничные? А если кто узнает, чем ты занимаешься! Ещё милиция нагрянет!
— Какой ещё бокс? — а батя смотрел на меня с подозрением. — Ты ж сроду боксом не интересовался. И откуда ты знал, на кого ставить?
— Интересовался, — возразил я. — Просто не говорил. А про бой этот… ну, я слышал от ребят, что Мур уступает в опыте Дурану.
— И сколько ты поставил? — спросил батя.
— Сто двадцать рублей. Все, что на ферме заработал.
— Сто двадцать?! — батя вскочил со стула. — Да ты с ума сошёл! А если бы проиграл?!
— Но я же выиграл, — тихо сказал я.
— Это азарт, Сенька! — батя стукнул кулаком по столу. — Сегодня повезло, завтра всё спустишь! Так и до беды недалеко!
Мать тихо всхлипывала у печи.
— Я не буду больше, бать, — сказал я, глядя ему в глаза. — Честное слово. Просто… я не хотел быть вам обузой. Знаю, что вам тяжело.
Батя смотрел на меня долго, потом медленно опустился на стул.
— Эх, Сенька, Сенька… — он покачал головой. — Понимаю я всё. Только не таким путём надо деньги добывать.
— Я больше не буду, правда, — повторил я. — Это первый и последний раз.
— Смотри у меня, — батя погрозил пальцем, но в голосе уже не было злости. — Узнаю, что опять на что-то ставишь — ремня всыплю, хоть ты и взрослый уже.
— Не буду, — кивнул я.
— Ну ладно, — батя вздохнул. — Что с тобой делать… Мать, неси ужинать, что ли. Второй раз из-за тебя поужинаем. А то мать глаз не могла сомкнуть, пока тебя дома не было.
Мать же поставила на стол дымящуюся картошку, достала соленья. Я же положил три сотенные и сорок десятирублёвых купюр перед отцом.
— Это вам. На хозяйство.
Батя посмотрел на деньги, потом на меня, и я увидел, как в его глазах что-то дрогнуло.
— Спасибо, сынок, — сказал он тихо. — Только смотри, чтоб больше никаких ставок.
— Обещаю, — я улыбнулся.
Ужинали мы молча. Я думал о том, что всё обошлось. И о том, что родителям будет чуточку легче — пусть они и не мои настоящие родители…
Глава 5
Осень уже вот-вот вступит в свои права, а я, сдав все вступительные экзамены в училище, собрал необходимые вещи — пришло время отправляться на учёбу. Автобус, как назло, сегодня не ходил, и отец попросил своего давнего товарища Тимофеевича доставить меня на лошади до райцентра, откуда я уже самостоятельно должен был добраться на автобусе до города.
Родители снарядили меня в дорогу основательно. Мать заботливо уложила маринованные огурцы и помидоры, обернув банки старыми полотенцами, чтобы не разбились. Насушила сухарей, насыпала в холщовый мешочек лесных орехов. Батя же водрузил на телегу объёмную сумку с домашним салом, несколько банок сгущёнки, пачку индийского чая и горсть карамелек «Мишка косолапый».
— Батя, зачем столько всего? — вздохнул я с досадой. — Я же говорил, что могут не пропустить с этим добром в казарму.
— Если старшина попадётся толковый, то всё будет в порядке, — отмахнулся отец. — Скажешь, что из деревни приехал — сделают поблажку, тебе ведь в город отсюда гостинцев не навозишься. Да и быстрее со всеми подружишься, угостишь новых товарищей.
— Отец дело говорит, — поддержала мать, поправляя выцветший ситцевый платок. — Люди сказывали, многих с продуктами пропускают. Как же ты там без домашнего сала и солений обходиться будешь?
— Именно, — подхватил отец, назидательно подняв указательный палец. — В училище тебя не будут так кормить, как дома. Это тебе не мамины наваристые борщи да щи.
В это время к нашей избе неторопливо подошли Мишка с Кириллом и приветственно помахали мне.
— А Борька с Максимом уже уехали учиться? — улыбнулся я, обрадовавшись друзьям.