— Нужную вам работу Толбот должен выполнить в этом доме?

Генерал Рутвен бросил взгляд на Вайленда и покачал головой.

— Тогда где? — потребовал ответа Яблонский. — Если где-то в другом месте и если кто-нибудь в радиусе ста миль от этого места засечет его, нам конец. И денежкам моим привет. Думается, вы должны дать какие-то гарантии на этот счет, генерал

Рутвен и Вайленд снова быстро переглянулись, и Вайленд едва заметно кивнул.

— Я думаю, мы можем сказать вам. — Работать предстоит на Х-13 — моей буровой платформе в заливе. — Генерал слегка улыбнулся. — В двадцати четырех километрах от берега. Никаких нежелательных встреч там не будет и не может быть, мистер Яблонский.

Яблонский кивнул, словно ответ генерала удовлетворил его, и замолчал. Я уставился в пол, не осмеливаясь поднять глаза. Ройал мягко предложил:

— Пойдемте.

Я допил виски и встал. Тяжелая дверь библиотеки открылась, и Ройал с пистолетом в руке пропустил меня первым. Ему следовало бы быть попрозорливей. А может, моя хромота обманула его. Люди считают, что хромота делает человека неповоротливым, но они ошибаются.

Я вышел в широкий коридор, который тянулся и налево и направо. Там никого не было. Валентино уже ушел. Я замедлил шаг и зашел за открывшуюся дверь, став ближе к стене, словно дожидаясь, когда выйдет Ройал и скажет мне, правильно ли я иду. Затем резко развернулся и ногой изо всех сил врезал по двери.

Ройала прищемило дверью, и попади между дверью и косяком его голова все, тушите свечи. Но удар пришелся по корпусу, однако даже этого было достаточно, чтобы он завопил от боли, а пистолет выпал из его руки и отлетел метра на два. Я бросился за пистолетом, упал на пол, схватил пистолет за ствол, и перевернулся на спину. Вижу, слегка пришедший в себя Ройал, падает на меня с намерением отобрать любимую свою игрушку. Куда я попал рукояткой пистолета, сказать не могу, но в лицо это точно. Звук походил на удар топора по стволу сосны. Он потерял сознание, прежде чем придавил меня к полу. Лишь пара секунд понадобилась мне, чтобы сбросить его с себя, перехватить пистолет для стрельбы и встать на колени, но для такого человека, как Яблонский, двух секунд более чем достаточно.

Одним ударом он вышиб у меня из руки пистолет. Я бросился, пытаясь схватить его за ноги и опрокинуть, но он отпрыгнул в сторону с быстротой чемпиона наилегчайшего веса и от удара колена я оказался на полу. А потом было уже слишком поздно что-либо предпринимать, — я увидел в руке у Яблонского маузер, направленный мне в переносицу. Я медленно поднялся на ноги, не пытаясь что-либо сделать. В коридор вбежали генерал и Вайленд, последний с револьвером в руке. Они сразу же успокоились, увидев, что Яблонский держит меня под прицелом. Вайленд наклонился и помог стонущему Ройалу сесть. У Ройала была длинная и сильно кровоточащая рана над левым глазом — на следующий день у него там будет синяк с утиное яйцо.

Он помотал головой, тыльной частью кисти стер кровь и медленно повел глазами, пока его взгляд не натолкнулся на меня. Я посмотрел ему в глаза и почти явственно почувствовал влажный запах свежевырытой могилы.

— Вижу, джентльмены, что я вам действительно нужен, — весело произнес Яблонский. — Никогда не думал, что кто-нибудь попытается сотворить такую штуку с Ройалом и проживет достаточно долго, чтобы успеть рассказать об этом. Теперь вы все убедились в том, на что способен Талбот. — Яблонский сунул руку в боковой карман, вытащил довольно изящные, из вороненой стали, наручники и ловко защелкнул их на моих запястьях. — Сувенир, оставшийся мне на память о тяжело прожитых годах, — объяснил он. — Может быть, в этом доме найдется еще одна пара наручников, проволока или цепь?

— Достанем, — почти механически ответил Вайленд. Он все еще не мог поверить в то, что случилось с его надежным головорезом.

— Отлично, — Яблонский с усмешкой посмотрел на Ройала. — Можешь не запирать сегодня ночью свою спальню — я позабочусь, чтобы Толбот не добрался до тебя.

Ройал перенес свой мрачный и полный злобы взгляд с моего лица на лицо Яблонского. Выражение его лица не сулило ничего хорошего. У меня появилось такое ощущение, что теперь он рисует в своем воображении не одного, а двух покойников.

Дворецкий провел нас вверх по лестнице и по узкому коридору в заднюю часть огромного дома, вытащил из кармана ключ, открыл дверь и пригласил войти. Это была спальня с дорогой мебелью, раковиной в углу и современной кроватью красного дерева у правой стены. Дверь слева вела в другую спальню. Дворецкий достал второй ключ и открыл и эту дверь — комната была почти точной копией первой, за исключением старомодной железной кровати. Она, казалось, была сделана из балок предназначенных для постройки моста и, похоже, предназначалась для меня.

Мы вернулись в первую комнату, и Яблонский потребовал, протянув руку:

— Ключи, пожалуйста.

Дворецкий заколебался, с неуверенностью посмотрел на него, затем, пожав плечами, отдал ключи и направился к двери.

— У меня в руке маузер, приятель, хочешь, чтобы я пару раз врезал им тебе по башке? — весело спросил его Яблонский.

— Боюсь, что не понимаю вас, сэр.

— Ага, «сэр»! Это уже хорошо! Что в библиотеке тюрьмы «Алькатрас» есть книга о манерах дворецких? Третий ключ, приятель, — от двери из комнаты Толбота в коридор.