— Уэйн... — прохрипел голос, который Брюс узнал бы где угодно.

— Бэйн? — выдохнул он.

Существо приближалось. Теперь Брюс мог различить детали — массивное тело, покрытое разрывами, из которых что-то сочилось. Трубки, оплетающие голову и шею, но вместо веном — что-то густое, пульсирующее. В руках — тяжелый предмет. Секира? Да, огромная секира, которую существо волочило по земле.

— Ты всегда... был... слаб, — прохрипел Бэйн, делая еще шаг вперед. — Сдерживал... себя. Свою... ярость.

Брюс отступил, лихорадочно соображая. Без зрения, без привычных гаджетов, как ему противостоять Бэйну? Даже в обычном состоянии этот противник был смертельно опасен.

— Это не ты, — произнес Брюс твердо. — Это город. Он играет с нами.

— Я — твоя... подавленная... ярость, — захрипел Бэйн, поднимая секиру. — Время... выпустить... зверя!

Брюс едва успел отпрыгнуть, когда секира обрушилась на то место, где он только что стоял. Вибрация от удара прокатилась по асфальту, и Брюс почувствовал ее через подошвы ботинок.

Он перекатился, вскочил на ноги и бросился бежать. Инстинкты кричали ему сражаться, но разум понимал — это безнадежно. Не здесь. Не сейчас.

Бэйн преследовал его, тяжело топая и оставляя за собой влажный след. Брюс нырнул в какой-то проулок, потом еще в один, постоянно используя свою новую способность, чтобы ориентироваться. Постепенно шаги позади стали тише, а потом и вовсе пропали.

Брюс прислонился к стене, тяжело дыша. Сердце колотилось в груди, адреналин пульсировал в висках. Он был жив, но понимал — это только начало.

Внезапно воздух вокруг изменился. Запахи, звуки — всё стало другим. Более... нормальным? Он услышал шаги — легкие, человеческие. Два человека.

— Брюс, милый, не отставай, — произнес женский голос, который он не слышал уже более тридцати лет.

Сердце Брюса пропустило удар.

— Мама?

— Конечно, дорогой. Давай руку, уже темнеет.

Брюс почувствовал теплое прикосновение к своей руке. Маленькой руке. Он понял, что стал ребенком — тем самым мальчиком, который шел со своими родителями через Аллею Преступлений в роковой вечер.

— Нет, — прошептал он. — Пожалуйста, не надо. Я не хочу туда идти.

— Что такое, сынок? — это был голос отца, Томаса Уэйна. — Мы просто срежем путь. Мама устала после спектакля.

— Нет! — Брюс попытался вырваться. — Там опасно! Там... мы не должны туда идти!

— Брюс, что на тебя нашло? — голос матери звучал обеспокоенно. — Ты никогда так себя не вел.

— Пожалуйста! — Брюс чувствовал, как по его детским щекам текут слезы. — Давайте обойдем! Давайте возьмем такси! Пожалуйста!

Он капризничал, тянул родителей в противоположную сторону, заставляя их останавливаться.

— Томас, может быть, с ним что-то не так? — спросила Марта Уэйн. — Он весь дрожит.

Томас Уэйн наклонился к сыну, отвлекаясь от дороги впереди. И в этот момент Брюс увидел его — не Джо Чилла с пистолетом, а огромную фигуру Бэйна, приближающуюся из темноты, с секирой наперевес.

— Папа! — закричал Брюс. — Сзади! Бэйн!

Но было поздно. Секира поднялась и опустилась, раз, другой. Крики. Кровь. Брюс, упавший на колени рядом с изломанными телами родителей, рыдающий, кричащий.

— Это моя вина, — шептал он, захлебываясь слезами. — Я отвлек их. Я виноват. Я виноват...

— Ты правда так думаешь?

Брюс поднял голову. Перед ним стояла маленькая девочка в простом темном платье. Ее бледное лицо обрамляли темные волосы.

— Кто... кто ты? — прошептал он.

— Алесса, — просто ответила девочка. — Я живу здесь. Ты действительно думаешь, что виноват в их смерти?

Брюс молча кивнул, не в силах говорить.

— Как глупо, — сказала Алесса, наклонив голову. — Ты был ребенком. Ты ничего не мог сделать.

— Если бы я не настаивал на этом фильме... если бы я не отвлекал их...

— Если бы, если бы, — перебила его девочка. — Я не могу понять твою боль. Меня родители никогда не любили. — Ее голос стал тише. — Моя мать считала меня демоном. Мучила меня. А ты... у тебя были любящие родители. Они заботились о тебе.

Она присела рядом с ним на корточки.

— Радуйся тому, что у тебя есть такие воспоминания. Вместо того, чтобы зацикливаться на их смерти, вспоминай их жизнь. Вспоминай любовь.