Несколько раз рядом с ней в стену ударялись туго накачанные воздухом снаряды, отскакивая и, схваченные силовыми жгутами, улетавшие по противоречащей всем привычным законам физики, замысловатой траектории.

Мисс Бишоп, изо всех сил хлопнула в ладоши но, так как веселье было в самом разгаре, её требовательный сигнал слился с многочисленным шлепками мячей о пол, стены и потолок и, поначалу, никто не заметил присутствия преподавателя.

Но, закалённая жизнью и воспитавшая не одно поколение юных балбесов и бестолочей, мисс Бишоп не собиралась сдаваться. И, пробравшись в тренерский закуток, завладела непременным атрибутом любого учителя физкультуры - свистком. И, уже через секунду, в спортзале раздалась оглушительная трель, призывающая беснующихся курсантов и одной юной учительницы психологии, прекратить это безобразие и, наконец, обратить внимание на визит высокого начальства.

– Фух!
– Опустилась на пол Вэймин, находившаяся в этом момент ближе все к классной даме.
– И, дунув вверх и убирая свисающую прядку от глаз, выдохнула.
– Здорово!

– Рада за вас, мисс Зе Ченг Нарул.
– Сообщила ей миссис Бишоп.
– И, ещё раз дунув в свисток, что, наконец, заставило всех прекратить веселье, громко промолвила.
– Господа курсанты и вы, Марина Алексеевна. Всех приглашает для беседы Ректор Академии.

Но нам, разгорячённым только что произошедшим сражением и выбросившим все неприятности из головы, её многозначительный тон не показался таким уж зловещим. Мы быстро покидали невидимыми руками мячи в корзину и, кое-как поправив форму, выстроились у входа.

– Мы готовы, уважаемая.
– Доложила Марина.

И, спустя несколько минут, которые понадобились для того, чтобы добраться до кабинета Ректора, уже входили в приёмную.

– Мистер Гордон ждёт вас.
– С любопытством разглядывая нашу разгорячённую компанию, уведомила секретарь. И, кивнув на ведущую в святая святых дверь, предложила.
– Заходите.

– Ваши Высочества, Марина Алексеевна, господа курсанты.
– Кивком приветствовал нас Абрахам Гордон. И, поднявшись из-за стола, удостоил отдельного рукопожатия Такеши Йошинори.
– Рад видеть тебя, друг.
– Он пристально посмотрел бывшему Императору в глаза.
– Хотя, и по такому весьма неприятному поводу.

– Здравствуй, Абрахам.
– Ответил Такеши. И, кивнув на стоящие вдоль "ножки" Тэ-образного стола стулья, спросил.
– Мы присядем?

– Безусловно, дорогой Такеши.
– Поспешно согласился Ректор.
– Располагайтесь поудобнее. Тем более, что разговор нам предстоит непростой и долгий.

Когда все устроились, Абрахам Гордон включил висящую на одной из стен телевизионную панель и на экране замелькали кадры, показывающие начало субботнего инцидента. Мы, в полном молчании просмотрели смонтированный кем-то фильм, где наказанные мной недоумки, сначала вовсю выпендриваются и бросаются оскорблениями, а потом, жалкими раздетыми обрубками, валяются на мостовой, перед входом в корпус, где находился медпункт.

– Вижу, что инициаторами этого, гхм...
– Ректор на секунду запнулся, подыскивая подходящее слово, противостояния, были не вы.
– Он выставил перед собой раскрытые ладони, сходу пресекая нашу попытку начать обвинения.
– Признаться, пока не понимаю, что послужило поводом для столь необоснованных претензий со стороны старшекурсников, но!
– Тут Абрахам Гордон сурово нахмурил брови, подняв указательный палец, жёскто закончил.
– Кто дал вам праве вершить самосуд? К тому же, действуя столь чудовищными и поистине бесчеловечными методами?

– По моему, все присутствующие ясно слышали слова моего однокурсника, господина Такеши Йошинори.
– Мягко и терпеливо, словно разговариваю с олигофреном, начал я. И процитировал высказывание бывшего Императора, невольно подавшего мне идею этой пикантной казни.
– Согласно положению от тысяча шестьсот пятьдесят четвёртого года от Рождества Христова, "лица, посягнувшие на честь и достоинства особы королевской крови подвергаются четрвертованию".

– Вы это серьёзно, молодой человек?
– С деланным удивлением поднял брови до этого молчавший мужик в с генеральскими погонами.
– Мало того, что законы Королевства Швеция не легитимны на территории Японии вообще и Военно-Магической Академии, которая вообще находится под эгидой Организации Объединённых Наций, в частности, так вы устроили самосуд.
– Он раскраснелся от гнева и, как ему казалось, грозно надувал щёки. И, ослабив узел галстука, затруднявший дыхание, упёрся кулаками в стол.
– И чем, скажите пожалуйста, не угодила вам сегодняшняя жертва?

– Всё тем же.
– Сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула, спокойно ответил я.
– Он прилюдно подстрекал подельников к убийству трёх особ королевской крови и преподавателя психологии Марину Алексеевну.

– Насколько я понял из предоставленной в наше распоряжение записи вашей стычки, прозвучал призыв "бей их".

– Бей, убей!
– Равнодушно пожал плечами я.
– Какая, в сущности, разница?
– Я посмотрел прямо в глаза накручивавшему себя генералу и начал обрисовывать собственное видение ситуации.
– Те, кого я наказал первыми, пытались третировать моих друзей. Вынуждая, тем самым, покинуть Академию. То есть, по сути, склоняя к дезертирству. А этот позорный поступок, карается отправлением в концентрационные лагеря для не вписавшихся в систему одарённых. Что, по сути, обозначает конец не только карьеры но и, как правило, жизни.
– Я пробарабанил пальцами по столу и, чуть понизив голос и добавив рокочущих интонаций, вкрадчиво поинтересовался.
– Скажите пожалуйста, господин Генерал, какое наказание предусмотрено для действий, направленных на ослабление духа курсантов и подрыв мощи Военно-Магической Академии?

Слегка опешивший от моей спокойной отповеди, высокий военный чин ещё больше налился багрянцем и в изумлении отрыл рот.

"Должно быть, привык горлом брать".
– Презрительно подумал я, глядя на задыхающееся от возмущения начальство.
– "Раскроет ляпу и, вуаля! Всё вокруг оправдываются и, значит, по определению, виноваты. А он, гнида такая, как всегда прав, и весь в белом".

– Щенок!
– Наконец разродился негодованием генерал.
– Да, ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?