Здесь присутствуют все, кто любит Сиерру, за исключением Лекса, Райи и ее бабушки, которые не знают о ее пропаже. Для Лекса это было бы слишком болезненно, и Сиерра была права, требуя, чтобы я скрыл это от него, но я не могу не задаться вопросом, может ли он выяснить, где, черт возьми, они держат мою жену.

— Это было ужасно, — говорит ее похититель, его голос искажен. — Твой любимый муж выстрелил ему в живот и наблюдал, как он истекает кровью.

Я чувствую, как желчь поднимается к горлу, и делаю успокаивающий вдох, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, что все мои шурины тоже слушают все, что они говорят. Не только Сиерра больше не посмотрит на меня так, как раньше. Я зарываю руки в волосы, чувствуя себя чертовски беспомощной.

— Сиерра хорошо себя ведет. Она сохраняет спокойствие, — говорит Лука, его голос мрачен. — Ее дыхание ровное, а глаза ясные.

Зейн бросает на меня ободряющий взгляд, несмотря на боль в его глазах.

— Ее внимание ни разу не ослабло. Она давала нам подсказки, давая понять, что с ней все в порядке, и постоянно повторяла одну и ту же информацию на случай, если мы что-то упустили. Тебе нужно сохранять спокойствие и не думать о себе, потому что ты ей понадобишься, когда мы ее найдем.

Рейвен легонько сжимает мою руку, ее глаза покраснели.

— Он прав, — говорит она мне, ее голос хриплый от бесконечных слез. — Сейчас я просто благодарна за то, что этот список такой длинный, и за то, что она сохраняет спокойствие.

Я сжимаю переносицу, глядя на экран.

— Она подала нам знак, что здесь есть солнечный свет, так что она явно не под землей. Где, блять, она может быть, и почему, черт возьми, мы не можем ее найти?

Я смотрю на Элайджу, мои эмоции закипают.

— Отмени эту хрень с голосовым скремблированием. Все это дерьмо, которое делают эти парни, не работает — они не выяснили, откуда поступает сигнал, не выяснили, что может быть источником информации для этого парня, и мы не можем просто сидеть здесь и надеяться найти ее, проверяя заброшенные склады без гребаного радиуса.

— Сделаем, — мгновенно отвечает Элайджа.

Хантер расхаживает взад-вперед и проводит рукой по волосам.

— Может, стоит подумать об обращении к социальным сетям? Между моей аудиторией, аудиторией Рейвен и аудиторией Фэй, я думаю, мы сможем задействовать массы, чтобы найти ее.

Я качаю головой.

— Я не могу рисковать тем, что этот псих узнает об этом и решит закончить свою игру раньше времени.

— Зак, скажи, что ты все ближе к тому, чтобы что-то найти, — спрашиваю я, просматривая список людей, о которых Сиерре уже рассказали. Зак помогает Элайдже найти связь между ними, но они оба ничего не нашли. Большинство из них — люди, с которыми я расправился, пытаясь найти Валерию или отомстить за нее, но некоторые из них — случайные бандиты многолетней давности. Никакой видимой закономерности.

— У тебя слишком длинный список врагов, — говорит Фэй, и в ее обычно приятном голосе звучит неуверенность. Я знаю, что они пытаются этого не делать, но все они обвиняют меня, и вполне обоснованно. — Мы проверяем их одного за другим, проверяем все принадлежащие им объекты и их последние перемещения, но пока ничего не видно.

— Мы проверили все их финансы, — добавляет Валентина, но я не могу найти ничего, в чем стоило бы копаться.

Я киваю, и Селеста поднимает на меня глаза.

— Подойди и посмотри на это, — говорит она мне. Она просматривает записи, к которым мы смогли получить доступ из соседних кварталов, прослеживая вертолет до открытого поля, где он, похоже, исчез. — В этом отражении видна лишь часть татуировки.

Изображение настолько пикселизировано, что трудно что-либо определить, и я пристально смотрю на него, пока наши системы пытаются повысить резкость изображения.

— Кажется, у меня есть его голос, — кричит Элайджа. Он нажимает кнопку воспроизведения как раз в тот момент, когда изображение татуировки становится четче, и у меня сводит желудок, когда я узнаю и татуировку, и мужской голос.

— Я знаю, где она, — кричу я и бегу к своему вертолету, мой пилот уже наготове, а Дион и Элайджа следуют за мной по пятам.

Дион очень боится летать, даже больше на вертолетах, чем на самолетах, но он даже не вздрогнул, когда пристегивался рядом со мной. У меня сердце замирает, когда мы подъезжаем к складу, где, как я думаю, ее держат, — тому самому, где я застрелила уборщика, который, как я узнал, издевался над своей дочерью.

Он был одним из многих, кто убирал за нами, и однажды его дочь пришла ко мне, умоляя о помощи. Я выстрелил ему в голову, когда он в следующий раз появился на участке, и мне следовало просто убедиться, что он действительно мертв, прежде чем уходить.