Отец Ксавьера ворчит, кажется, недоволен, бросая на жену грозный взгляд, и я смотрю на него.

— Все в порядке, пап?

Он тает — по-другому не описать, как расслабляются его плечи, как светлеет его лицо.

— Да, милая, — говорит он, убирая мои волосы с лица, как это сделал Дион. — Я очень горжусь тобой, знаешь? Ты оставалась такой спокойной и дала нам столько подсказок.

Я улыбаюсь и продолжаю потягивать суп, а на сердце неспокойно без Ксавьера. Этот взгляд в его глазах беспокоит меня, и мне нужно увидеть его, нужно знать, что с ним все в порядке.

— Мы вернемся завтра, — говорит мне Рейвен, когда входит врач и требует освободить комнату, но я качаю головой.

— Я хочу домой, — говорю я ей.

Рейвен кивает.

— Я это устрою, — обещает она. — Если понадобится, мы достанем все необходимое для лечения дома.

Она наклоняется и прижимается поцелуем к моей щеке, и я улыбаюсь ей.

— Прости, что набросилась на тебя раньше.

Рейвен лишь усмехается и качает головой.

— Я бы поступила так же, если бы наши роли поменялись местами. Я бы тоже хотела узнать об Аресе, прежде чем беспокоиться о своем здоровье, так что я все понимаю. Просто пообещай мне, что сейчас ты сосредоточишься на выздоровлении.

— Обещаю, — говорю я ей, и она кивает, выводя всех членов нашей семьи за мгновение до того, как Ксавьера ввозят в палату на коляске, с несколькими гипсами, покрывающими его тело. Его родители встают, когда видят его, и мило улыбаются нам обоим, прежде чем тоже выйти, оставив нас одних.

— Привет, Котенок, — говорит Ксавьер, забираясь вместе со мной на кровать и, кажется, не обращая внимания на боль, которую он, должно быть, испытывает. Он ложится на свою неповрежденную сторону, лицом ко мне, и я осторожно прижимаю голову к его груди, разражаясь слезами, так как шок наконец-то прошел.

— Мне очень жаль, — говорит он, повторяя слова снова и снова, пока обнимает меня, и все мое тело сотрясается от рыданий.

— Я так рада, что ты нашел меня, — говорю я ему. — Я так боялась, Ксав.

— Я тоже, — шепчет он, прижимаясь губами к моему лбу. — Боже, детка. Я был чертовски напуган, что то, что случилось с Валерией, случится и с тобой, и я потеряю тебя на годы или навсегда.

— Но я здесь, — говорю я ему, пытаясь сдержать рыдания. — Я здесь, Ксавьер, и со мной все в порядке. Мы в порядке.

— Нет, — говорит он, его голос срывается. — Ты вовсе не в порядке, Котенок. Ты едва выжила после травмы, которую тебе никогда бы не пришлось пережить, если бы ты не была замужем за мной. Я чуть не потерял тебя, Сиерра.

— Но ты этого не сделал, — шепчу я. — Я здесь, Ксав. Ты никогда меня не потеряешь.

Он крепко прижимает меня к себе, его дыхание неровное, а сердце ровно бьется о мою ладонь. Его выражение лица говорит о том, что он мне не верит, и я не знаю, как убедить его в обратном.

Глава 55

Ксавьер

Я бегу так быстро, как только могу, но склад не приближается, заставляя меня наблюдать за тем, как распространяются пламя и густой темный дым.

— Пожалуйста, — шепчу я, желая вырваться из этого кошмара, повторяющегося наяву. Я изо всех сил пытаюсь подойти ближе, крики Сиерры раздаются в воздухе, когда я отчаянно выкрикиваю ее имя снова и снова.

Небо темнеет от дыма, и медленно, но верно я начинаю подбираться ближе, но в тот момент, когда я оказываюсь на складе, потолок обрушивается, и толстые металлические осколки пронзают мои ноги и руки. Я не позволяю этому остановить меня и оставляю за собой кровавый след, двигаясь вперед, к своей жене, которая все еще отчаянно кричит о помощи, обо мне.

— Сиерра, — зову я, пытаясь найти ее среди обломков и густого дыма, мои легкие горят, а зрение плывет.

— Ксавьер! — кричит она, и я уже почти могу разглядеть ее красное платье. Когда я добираюсь до нее, она все еще привязана к стулу, который почти полностью погребен под обломками, и смотрит на меня с чистой ненавистью в глазах. — Ты опоздал, — говорит она, и кровь стекает по ее лбу. — Как ты мог так поступить со мной, Ксавьер?

— Мне жаль, — говорю я ей, отчаянно пытаясь убрать накрывшие ее обломки, но их падает еще больше. — Я спасу тебя, Сиерра. Просто держись за меня, хорошо, котенок?

Это безнадежная задача, и все это время она смотрит на меня без единой унции любви в своих холодных глазах, отвержение написана на всем ее лице.

— Ты позволил им забрать меня, — говорит она, и в ее голосе звучит упрек. — Это все твоя вина, Ксавьер. Из-за тебя я умру, и я никогда не прощу тебя за то, что ты украл у меня жизнь, которая у меня должна была быть.

— Ты не умрешь, — говорю я ей, мои слова — отчаянная мольба. — Ты в порядке, детка. С тобой все будет хорошо.