148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

224

225

226

227

228

229

230

231

232

233

234

235

236

237

238

239

240

241

242

243

244

245

246

247

248

249

250

251

252

253

254

255

256

257

258

259

260

261

262

263

264

265

266

267

268

269

270

271

272

273

274

275

276

277

278

279

280

281

282

283

284

285

286

287

288

289

290

291

292

293

294

295

296

297

298

299

300

301

302

303

304

305

306

307

308

309

310

311

312

313

314

315

316

317

318

319

320

321

322

323

324

325

326

327

328

329

330

331

332

333

334

335

336

337

338

339

Даниэль КЛУГЕР

ВТОРАЯ ПОЛОВИНА КНИГИ

Моим друзьям Светлане Гринберг и Тамаре Бернштейн – с благодарностью за помощь в издании этой книги

Автор.

…Ты пишешь только половину книги, но вторая половина – за читателем…

Джозеф Конрад[1].

О ЧЕМ ДУМАЛ РЕПИН

(Вместо предисловия)

«Холст “Бурлаки на Волге” был гвоздем выставки “Russia!” в нью-йоркском музее Гуггенхайма. В это буднее утро в музее была толпа, сплошь состоящая из школьников. К Репину очередь была длиннее, чем к туалету. Отстояв свое, я оказался наедине с бурлаками, если не считать отставшего от экскурсии негритенка лет восьми. Насмотревшись на картину вдосталь, он смерил меня взглядом и, решив, что я подхожу для вопроса, смело задал его:

– Никак не пойму, мистер, – сказал он, – which one is Jesus?[3]»[1].

Пересказав своим друзьям эту историю, о которой на своей странице в Фэйсбуке поведал Александр Генис[2], я получил в ответ великое множество шуток на тему «Чего только не привидится перекормленному знаниями мозгу!» Когда же я пытался объяснить, что мальчик, возможно, прав в своем видении картины Ильи Ефимовича как своеобразной реминесценции евангельского сказания, как скрытую иллюстрации к словам «Неси крест мой», обращенным Иисусом к апостолам, меня принялись высмеивать. Напрасно я пытался обратить внимание оппонентов на число бурлаков (их одиннадцать – как и должно было быть после предательства Иуды), на мачту буксируемой баржи, изображенную в виде креста, на перевернутый флаг – символ бедствия, крушения; наконец, на смутные фигуры, стоящие у «креста» и напоминающие римских легионеров. Всё было бесполезно: «Репину это даже в голову не могло прийти!» – и точка. Даже на мое сообщение о том, что некоторые искусствоведы видят у Репина, во-первых, диптих («Бурлаки» и «Крестный ход в Курской губернии»), а во-вторых – живописную полемику между репинским диптихом и знаменитой картиной А. Иванова «Явление Христа народу», реакцией было пожимание плечами – ну и что? Не думал об этом Репин, это «некоторые искусствоведы» оригинальничают.

Между тем, у меня вызывает куда бoльшие сомнения уверенность «я знаю, что приходило в голову Репину-Пушкину-Карамзину, когда он писал-рисовал картину-поэму», нежели право зрителя (читателя) на свое восприятие законченного произведения.

Думал ли Булгаков обо всех тех вещах, которые его читатели находили и находят в «Мастере и Маргарите»? Думал ли Станислав Лем о том, что в станции «Солярис» можно будет узнать полуразрушенный замок с привидениями? Думал ли Софокл об эдиповом комплексе?