– О боже! Он уничтожил один из них! – вырывается у тебя.

– Именно. Один из экземпляров был сожжен. Наугад, потому что коллекционеру было важно, чтобы в мире остался единственный автограф Марии-Антуанетты, принадлежащий только ему. И для него не имело значения, подделка это или нет.

Ты молчишь, не в силах что-либо произнести, поглощенная словами монахини.

– И вот тут в дело вступаем мы.

– Кто – мы? Эгерии? – спрашиваешь ты.

– Чтобы узнать об обществе Эгерий, тебе придется провести здесь еще много ночей. Я обязательно тебе все расскажу. Не беспокойся, я это сделаю, – обещает сестра Акилина. – Но сегодня я хочу, чтобы ты слушала. И завтра тоже. И послезавтра… Итак, три самые вожделенные для библиофилов книги – это Библия Гутенберга, получившая название «Сорокадвухстрочной Библии», первое издание «Дон Кихота», так называемый принцепс, и первое фолио Шекспира. Согласно последним подсчетам, осталось всего двести двадцать восемь экземпляров этой книги. Также высоко ценятся – и мы тоже будем этим заниматься, – продолжает монахиня, и ты слушаешь, ловя каждое ее слово, – рукописные жалованные грамоты с королевской печатью и судебные постановления о признании благородного происхождения, с миниатюрами. На них обязательно изображен геральдический щит-герб. Как правило, подобные документы разыскивают предполагаемые потомки тех, кому они были выданы. Нужно понимать, что интересы у библиофилов могут быть самые разнообразные, у каждого из них – свой объект коллекционирования, своя специализация, какой бы экстравагантной она ни казалась. Я знала одного англичанина, который собрал триста шестьдесят пять изданий Овидия и заказал печать еще одного экземпляра на белом шелке. После его смерти, согласно воле покойного, эта ткань была использована для него в качестве савана.

Ты слушаешь, зачарованная, потому что сестра Акилина столько всего знает, она повидала мир. И ты впервые вспоминаешь те гастроли, так измучившие тебя несколько лет назад, и задаешься вопросом: правильно ли ты сделала, что отказалась от этого, ведь с тех пор у тебя не было возможности покидать Виторию.

– Также есть коллекционеры, собирающие произведения, где, например, присутствуют розы или фиалки – будь то на иллюстрациях, в сюжете или в качестве имен персонажей. Говорят, будто граф де Навас, главный королевский библиотекарь, коллекционировал книги о курах… Но самая захватывающая история из мира библиофилии – загадка Испанского фальсификатора, ей уже почти сто лет. И ты станешь следующим Испанским фальсификатором.

Май 2022 года

– Честно говоря, я все еще так и не понял, – признался я. – Существует все-таки «Черный часослов» или это легенда?

– Существует два «Черных часослова» – по меньшей мере два, – находящихся в крупных музеях-библиотеках. Они были созданы во Фландрии в пятнадцатом веке. Самый известный из них был изготовлен по заказу Галеаццо Марии Сфорца, миланского герцога. Это самый великолепный манускрипт, который я когда-либо видел, – поверьте, я не преувеличиваю. Его красота кажется почти сверхъестественной. Рукопись выполнена золотыми и серебряными чернилами. Это восхитительный экземпляр, но у него есть своя черная легенда. Герцог заказал его на свадьбу своей младшей сестры, Елизаветы, однако сам Сфорца был убит в результате заговора, – как говорили, это произошло после того, как черная книга была доставлена к нему во дворец. Елизавету тоже ждала ужасная судьба: она вышла замуж в тринадцать лет за маркиза Монферратского, на тридцать лет старше ее – это было несчастливое замужество, и она умерла в шестнадцать лет от послеродовой лихорадки.

Я стиснул зубы, борясь с собственными воспоминаниями. Моя мама – или та, кого я считал своей мамой, – умерла после рождения Германа. К моей старой, хорошо знакомой боли прибавилась теперь новая – муки неведения: была ли Марта Гомес моей матерью, и если да, то действительно ли она умерла тогда, сорок лет назад?

– И где этот «Черный часослов» сейчас?

– В Вене. Он хранится без переплета, под листами акрилового стекла. Как видите, его местонахождение прекрасно известно и он должным образом каталогизирован.

– Должным образом каталогизирован? Это важно?

– Вы не представляете, сколько библиографических сокровищ таится в великих библиотеках мира – многие из них лежат где-то, безвестные, затерянные в их фондах, хранилищах и подвалах. Например, экземпляры из переданных в дар частных коллекций или из церквей и монастырей, чье имущество – в том числе и чрезвычайно ценные книги – были конфискованы государством в девятнадцатом веке при проведении дезамортизации Мендисабалем. Многие крупные учреждения, такие как Национальная библиотека или Эскориал, казалось бы, имеют полностью каталогизированные фонды, однако следует понимать, что они насчитывают десятки и сотни тысяч экземпляров, и происхождение многих из них неизвестно. Очередной директор, вступая в свою должность, сталкивается с таким положением вещей и продолжает работу как ни в чем не бывало, поскольку тщательная каталогизация не является приоритетом; важнее всего новые приобретения и сохранение наиболее ценных экземпляров. И вполне возможно, что, например, издание принцепс…

– Что, простите?

– Принцепс, первое издание, – пояснил мне Гаспар. – Так вот, я хотел сказать, что может случиться – и действительно случалось, – что первое издание «Поэтики» Аристотеля оказывается ошибочно каталогизированным больше века назад, и буквенно-цифровой код, указанный на его корешке, классифицирует книгу как обычный учебник ораторского искусства какого-то малозначительного автора. Таким образом, книга хранится в хороших условиях, в целости и сохранности – где-нибудь совсем рядом, скажем в Национальной библиотеке, – но на самом деле она, по сути, как первое средневековое издание «Поэтики» Аристотеля оказывается потерянной для всего мира библиофилов. С мифическими черными часословами произошло то же самое. В прежние времена ходила легенда, что их было семь. Всего семь, но сейчас достоверно известно лишь о двух. Второй – «Черный часослов» Марии Кастильской – находится в Нью-Йорке. Это тоже восхитительный экземпляр – возможно, даже еще более великолепный, чем книга Сфорца.

– Так что же все-таки с «Черным часословом» Констанции Наваррской?

– В настоящее время его местонахождение неизвестно, но я могу рассказать вам любопытную историю, которая, думаю, также заинтересует вас своим происхождением, инспектор Кракен.

– Не сомневаюсь, – подбодрил я своего собеседника.

– Последним известным владельцем этого часослова был влиятельный библиофил, живший в середине прошлого века. Он хвалился, что обладает этой книгой, хотя никогда никому ее не показывал. Не знаю, известно ли вам, что библиофилы бывают двух типов: одни – скрытные, предпочитающие держать свои сокровища в тайне от всех, и вторые – любители потешить свое тщеславие, выставляя все напоказ. Интересно, что Касто Оливьер принадлежал к скрытному типу. Это был суровый, сдержанный и замкнутый человек, поэтому меня всегда крайне удивляло, что он мог хвастаться именно таким экземпляром, как «Черный часослов» Констанции Наваррской.

– Касто Оливьер? – повторил я. – Еще до того как игральные карты Витории приобрели мировую известность под своим нынешним названием, он был владельцем карточной фабрики. Я это знаю, потому что сейчас в моем городе проходит выставка Музея игральных карт, и там я прочитал его историю.

– Именно так. Потом в его жизни наступили черные дни, и его огромная библиотека прекратила свое существование. Книжные антиквары и коллекционеры, аукционные дома и библиотеки – все они могли лишь догадываться, кто стал новым владельцем коллекции. Некоторые полагают, что она была распродана постепенно, по частям – в ней насчитывалось около двадцати тысяч экземпляров. Я тоже придерживаюсь этой точки зрения, потому что букинистический рынок не обрушился, когда все это произошло. И также осталось загадкой, кто купил «Черный часослов» Констанции Наваррской, если он действительно существовал и принадлежал Касто Оливьеру. Однако, поскольку никаких известий о его продаже не появилось, большинство пришло к выводу, что никакого черного часослова в этой коллекции никогда не было.