– Говорят, он был большим ловеласом – ты что-нибудь знаешь об этом?

– Он всегда нанимал к себе в магазин молодых умных девушек, которые в то же время – думаю, из-за разницы в возрасте – легко попадались на его манипуляции. Ты ведь профайлер, так что, наверное, уже пришел к заключению, что Эдмундо был классическим нарциссом.

– Спасибо за замечание – да, именно подобное впечатление у меня сложилось, – подтвердил я. – А ты знаешь Лореа, его последнюю сотрудницу?

– Да, мы с ней пересекались на курсе по каталогизации.

– Это правда – то, что о них говорили?

На самом деле о них ничего не говорили, но это была моя любимая фраза, для того чтобы развязать язык собеседнику. Вот это точно была классика из учебника по проведению допросов.

– Да, это правда. У Эдмундо и Лореа была интрижка, но вообще ему уже не было до нее дела.

– Из-за Сары?

– Насчет Сары ничего не известно: она была слишком недосягаемой женщиной, даже для него.

Я увидел, что Хуан де ла Куэста попрощался с инспектором Менсией, и она помахала мне рукой, показав жестом, что позвонит попозже.

– Ладно, Тельмо, на этом закончим, чтобы ты поскорее мог взяться за работу, – сказал я и дал отбой, после чего подошел к Хуану: – Я сейчас уезжаю обратно в Виторию; если у вас появится что-то важное для нас, дайте знать.

– Я возвращаюсь в свою типографию – работать, так что вы знаете, где меня найти.

– Она находится в квартале Лас-Летрас, верно? Типография «Дон Кихота»?

– Да, сейчас это Общество Сервантеса, которым я руковожу, – на улице Аточа. Вас это интересует? Хотите, чтобы я вам все показал?

– Нет, нет, спасибо; просто гостиница, где я остановился, как раз в квартале Лас-Летрас.

– В таком случае нам по пути. К тому же мне хотелось бы рассказать вам еще кое-что, о чем я не упоминал при Гаспаре. Вы слышали что-нибудь о легендарном затерянном книжном магазине Педро Барделя?

– Нет, никто из книготорговцев ни разу не обмолвился мне о нем.

– Потому что Гаспар говорит только о том, что знает наверняка. Но мне удалось сорвать покров с тайны. Я нашел этот магазин. Пойдемте со мной: я покажу вам пещеру Али-Бабы, полную книжных сокровищ.

Май 2022 года

Мы дошли до улицы Прадо, узкой и очень уютной, где располагалось множество мелких магазинчиков. Наш путь пролегал в многоликом потоке местных жителей и туристов. Мимо нас сновали фургоны доставки и курьеры на велосипедах с квадратными рюкзаками за спиной. Меня очаровывала атмосфера этого места в самом центре города, дух старинного квартала, отказавшегося расти и меняться.

Я подумал, что мы направляемся в «Либрерия дель Прадо», небольшой книжный магазинчик, где были выставлены на продажу старинные книги и гравюры, но Хуан прошел мимо него и остановился между подъездом, обозначенным цифрой семь, и следующим, где располагалась антикварная лавка, под номером девять. Я уставился на опущенные рольставни, изрисованные большими желтыми граффити.

– Посмотрите внимательно – ничего не видите?

– Какой-то магазин, очевидно давно закрытый, – произнес я.

– Совершенно верно, закрытый вот уже больше сорока лет. Но посмотрите еще, посмотрите внимательней на фасад. Видите следы, оставшиеся от названия магазина?

«Ого…» – подумал я.

– Да, вы правы: похоже на то, что там действительно были большие буквы, составлявшие имя «Педро».

– Именно так. Педро Бардель. У меня в семейном архиве сохранились чеки многолетней давности, и там указан адрес магазина Педро Барделя: улица Прадо, девять. Если хотите, можем зайти сейчас в типографию, и вы увидите всё своими глазами.

– В этом нет необходимости. Но я не совсем понимаю, к чему вы ведете.

– Так вот, Педро Бардель был одним из тех девяностолетних старцев, умерших во время первой волны ковида. Правда, он уже давно отошел от дел. Педро был патриархом мадридских букинистов, я вырос на легендах о нем. Однако он выгодно женился, семья его жены владела шахтами, и у него отпала необходимость заниматься книготорговлей. Говорили, что в его закрытом магазине хранилось двадцать тысяч экземпляров. Некоторые мои друзья-букинисты из старой гвардии рассказывали, что в этой коллекции чего только не было – в том числе и высоко ценящиеся сейчас путеводители девятнадцатого века с гравюрами и акварелями испанских городов, часословы, готические книги, инкунабулы. И посмотрите… видите это балкончик на антресольном этаже? У меня из головы не выходит то, что когда-то рассказал мне один знакомый из книжного магазина Лопе: Бардель иногда поднимал жалюзи и открывал эту пещеру с сокровищами – исключительно из удовольствия выставить напоказ свои богатства и продемонстрировать их другим коллекционерам и книготорговцам. Когда кто-то из них высказывал желание купить какой-нибудь экземпляр, Педро тут же поднимал цену, а потом и вовсе отказывался продавать книгу, даже если покупатель был согласен на все. Ему не нужны были деньги – он делал это только для того, чтобы похвалиться и потешить свое тщеславие. Как можете догадаться, Бардель нажил себе таким образом некоторое количество врагов. Тот книготорговец рассказывал мне, как однажды Педро пригласил его к себе в магазин и провел на антресольный этаж, и там, на этих белых ставнях, постоянно теперь закрытых, висели гравюры Гойи, приколотые к дереву кнопками! Можете себе представить? Он в течение нескольких десятилетий не желал их продавать – только для того, чтобы держать их запертыми в своем магазине, приколотыми кнопками к ставням.

Этот рассказ произвел на меня впечатление: я представил себе, как больной Франсиско де Гойя работал над этими гравюрами в свой самый темный период, не подозревая, что несколько веков спустя плод его стольких творческих усилий будет гибнуть, распятый, в магазине жадного коллекционера.

– Вы считаете, что экземпляр, который ищем мы с инспектором Мадариагой, может находиться здесь? – спросил я.

– Не знаю. Я просто хотел оказать содействие – как и всегда, когда замечаю какие-то странности, происходящие в наших кругах. После стольких лет я уже заранее чую, когда готовится какое-нибудь мошенничество, кража или фальсификация. Я чувствую свою ответственность за наследие своей семьи, это мой долг перед такими писателями, как Сервантес или Лопе де Вега, которые доверили моему предку право печатать и распространять их произведения. Это был плод общих трудов, и я, как достойный потомок, должен защищать его в меру своих возможностей от людей, пришедших в эту сферу только ради денег и спекуляций. Что касается полезной информации, то могу сообщить вам лишь то, что Сара слишком часто посещала Институт Сервантеса в последние недели – и вот теперь она мертва. А еще я видел Эдмундо на этой самой улице пару раз в прошлом месяце, и это не могло быть случайностью, потому что он никогда ничего не делал просто так, без какого-то замысла. Я спрашивал хозяйку «Либрерия дель Прадо» – она моя хорошая знакомая; так вот, Эдмундо к ней в магазин не заходил.