– Что они натворили?
– пробормотала она, ее грудь вздымалась и опускалась тяжелыми вздохами.
– Кто еще знает, что они уехали?

– Королевы и телохранитель.
– Лисандр пожал плечами, выглядя таким же усталым, как и я.
– Королевы тоже не в восторге от этого.

Я подозревала, что Аурелия тоже злится. Возможно, именно поэтому Лисандр выглядел так, будто с тех пор, как они уехали три дня назад, он поджигал свечу с обоих концов.

Глаза Сабины закрылись, и она мягко оттолкнула Лисандра. Когда она открыла их, дикость не исчезла, но она подняла голову.

– Мы должны немедленно связаться с ними. Лисандр, ты поедешь к своему брату. Возьми телохранителя Теи и…

– Подождите!
– Я вскочила, пока она строила планы. Хорошо, что я не сказала ей, где они находятся.
– Я не собираюсь говорить тебе, где они.

– Ты сделаешь это, - прошипела она, - или я вырву бесполезный язык из твоего маленького умного ротика.

Камилла бросилась вперед, пытаясь встать между нами. Мое сердце подпрыгнуло от этого защитного жеста - от того, что он означал, - но сейчас было не время анализировать чувства Камиллы. Я подняла руку. Я справлюсь с Сабиной Руссо.

– Я точно не смогу сказать тебе, если ты это сделаешь.

У Сабины отвисла челюсть, и она посмотрела на дочь.

– Ты! Скажи ей, что она должна рассказать тебе.

– Нет.
– Камилла скрестила руки на груди и ухмыльнулась.
– Я не подчиняюсь твоим приказам, помнишь? Теперь я глава этой семьи. Или ты забыла, мама?

Сабина схватила дочь за плечи, впиваясь в нее безумным взглядом.

– Дело не в тебе и не во мне. Если ты заботишься о своем близнеце - если ты любишь его, а я знаю, что ты любишь, - ты убедишь ее рассказать тебе. Это вопрос жизни и смерти.

Камилла секунду изучала ее с непроницаемым выражением лица. Наконец она подняла глаза на меня. Я увидела в них вопрос. Не тот, на который Сабина требовала от меня ответа, а тот, который я не могла удержаться, чтобы не задать.

– Что ты имеешь в виду, говоря о жизни и смерти?
– тихо спросила я.

Сабина отпустила дочь, наклонив голову, чтобы собрать остатки гордости. Сабина привыкла отдавать приказы, а не отвечать на вопросы. Но когда она наконец взяла себя в руки, то посмотрела на каждого из нас по очереди.

– За их головы назначена цена. Даже то, что я рассказываю вам, будет стоить мне моей. Мы должны предупредить их, пока не стало слишком поздно.

– Что?
– воскликнула Камилла.
– Кто мог это сделать?

– Совет, - мрачно сказала она.
– В Венеции Тея была в безопасности. Совет никогда не выступил бы против королевы здесь, а если бы и выступил, то магия города защитила бы ее. Пока она в Венеции, она практически бессмертна. Я пытаюсь исправить то, что натворили эти двое, пытаюсь убедить Совет проявить милосердие. Но Села хочет получить голову Теи на блюдечке, как и любого, кто будет ее защищать. Она увидит в этом возможность.

Мне не нужно было спрашивать, почему Совет хотел смерти Теи. Мне и в голову не приходило, что пребывание в Венеции обеспечивает их безопасность. Но рассказать Сабине было опаснее, чем связаться с ними самой. Она была в Совете. Она ненавидела Тею. Это могло быть уловкой. Я бы не стала исключать, что она притворяется обеспокоенной только для того, чтобы нанести свой собственный удар по нежеланной невестке.

Прежде чем я успела это обдумать, Сабина схватила меня за горло. Я даже не заметила ее движения. Камилла и Лисандр бросились к ней, но она подняла руку.

– Это касается только нас двоих, но, пожалуйста, поверьте, я оторву ее хорошенькую головку от тела, если она не ответит мне в ближайшие десять секунд. Где они?

ГЛАВА 38

Тея

Оказалось, что не имело значения, в какие часы работала Селия. Несмотря на то что тест был доставлен в течение нескольких часов после сообщения Джулиана, он все еще лежал в пакете на тумбочке в ванной.

Прошло три дня.

Я все еще не могла с этим смириться.

Джулиан вошел в ванную, закинув руки за голову и демонстрируя мне свой рельефный пресс. Мой взгляд метнулся к знаку, который украшал его грудь, - символу моего трона и напоминанию о том, что наши жизни теперь связаны в одно целое. А еще это было суровое напоминание о долге, от которого я сейчас уклонялась, - о долге, который, как я решила, мне не нужен. Он ухмыльнулся, поймав мой взгляд, и я быстро отвела глаза, пока он не понял, что я не просто глазею на него. Я делала кое-что похуже.