Я знал, что она не имела в виду настоящую магию, даже если город был полон ею. В Венеции было что-то такое, что трогало душу. Когда меня отправили сюда служить королевам, я полюбил этот город, хотя и ненавидел то, чего он от меня требовал. А теперь я любил и ненавидел его по совершенно разным причинам.

В отличие от многих других городов мира, он оставался практически неприкосновенным на протяжении многих лет. Он по-прежнему напоминал город, который я покинул много веков назад. И он оставался таким же опасным, как и тогда. Сколько покушений на королев я предотвратил? То время, что я служил им, в какой-то мере подготовило меня к сегодняшнему дню.

Я знал Венецию. Она была живой, дышащей частью меня. Это знание могло помочь мне уберечь Тею, но достаточно ли его? В прошлом я действовал по долгу службы. Теперь же мне предстояло защитить нечто гораздо более дорогое и потерять несоизмеримо больше, если я потерплю неудачу.

– Пойдем.
– Я потянул Тею за руку.
– Мы уже близко.

Мы свернули за угол, миновав закрытое на зимний сезон бистро, и обнаружили большое здание с колоннами, уходящими в небо от мраморных ступеней.

– Думаю, это оно, - сказал я ей.

– Думаешь?
– повторила она.
– Я думала, ты водишь меня по всем своим старым местам.

– Да, - сказал я, обхватывая ее руками, чтобы украдкой поцеловать.
– Но многие из моих старых мест сгорели за эти годы.

– Случайно?
– Она изогнула бровь.

– А ты как думаешь?
– сказал я со смехом.
– Радуйся, что мы больше не пользуемся свечами.

– Значит, ты никогда здесь не был?

– Не в нынешнем воплощении, но раньше это был дом одной из моих любимых куртизанок.

– Ты привел меня в дом своей бывшей?
– спросила она.

– Ни в коем случае. Она была моим другом. Не более того.
– Я наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб.
– Ты становишься очень ревнивой, моя королева.

– Я все еще переживаю, что сплю в старой кровати Гвинервы, а вы двое… - Она просунула указательный палец между сложенными кольцом пальцами противоположной руки.

Я разразился смехом.

– Полагаю, это символизирует половой акт.

– Половой акт?
– Она покачала головой.
– Иногда я забываю, какой ты древний.

Мой смех сменился улыбкой. Приподняв подбородок указательным пальцем, я заглянул ей в глаза.

– Тебя это так сильно беспокоит? Мое прошлое?

– Нет, - быстро ответила она.
– Не совсем, но в последнее время я чувствую, что твое прошлое настигает нас обоих. Мне просто нужно многое осмыслить.

– И все же я хотел бы, чтобы ты была моей единственной любовницей, - честно признался я ей.

– Девятьсот лет без секса? Я рада, что ты не стал ждать.

Но мне нужно было, чтобы она знала, что я не преувеличиваю.

– Станет ли тебе легче, если я скажу, что все, что было до нашей встречи с тобой, как в тумане?
– Я поцеловал ее.
– Моя жизнь началась в тот день, когда мы встретились.

– Нет, не станет, но я не против.
– Она усмехнулась, глядя на меня.
– Хотя, возможно, ты мог бы забыть Гвинерву.

– Уже.

– Так почему мы здесь?
– спросила она.

– Здесь проходили премьеры некоторых из самых известных опер и симфоний в мире. Я подумал, что тебе может не хватать…

Судя по тому, как она сглотнула, я был прав. Она скучала по виолончели. По музыке. По исполнению.

– Его построили после твоего отъезда?
– спросила она, когда мы поднимались по ступенькам.

– Да, и он дважды сгорал, - сказал я ей, оплачивая наш вход и добавляя к сумме солидное пожертвование.

Взятка сделала свое дело, и через несколько минут нас пропустили за бархатные канаты, у которых заканчивалась экскурсия, в глубины театра. Благодаря этому пожертвованию мне почти не пришлось уговаривать нашего нетерпеливого гида оставить нас одних.

Я наблюдал за Теей, пока она ходила среди веревок и шкивов, поднимавших и опускавших занавес и декорации. Когда она вышла на сцену, ее тело наполнилось спокойствием.

– Я всегда чувствую себя здесь как дома, - сказала она, когда я присоединился к ней.

– Ты скучаешь по выступлениям?

– Не совсем.
– Она прикусила нижнюю губу.
– Больше по игре, но в том, чтобы делать это для людей, есть что-то особенное. Я чувствую, что дарю жизнь музыке. Когда я играю для себя, это кажется эгоистичным. Музыка - это дар. Я играю, чтобы дарить ее другим людям.