– Пошли отсюда. Померещилось тебе. Нет здесь никого. И ничего... – он коротко свистнул и, не оглядываясь, заторопился прочь. Джекки побежала рядом.

Наши дни

Варвара стояла уже минут пять в коридоре и раздумывала над тем, в чем топать на работу. Глубоко внутри она осознавала, что просто не хочет никуда идти. А все потому, что сегодня возвращается Олег. Возвращается в редакцию и в ее жизнь. Правда, уже женатым человеком. Как же быстро устраиваются некоторые – выныривают из прошлых отношений и с легкостью заводят новые, стирая из памяти все, что было до этого. У нее так не получается...

Она до сих пор помнит его запах, голос и улыбку. И фотография, где они сидят за столиком в ресторане, все еще стоит у ее кровати.

Конечно, Олег никогда серьезно и не относился к их встречам, и это она все додумала и досочинила, разукрасила вензелями и кружевами фасад, который давно требовал даже не ремонта, а сноса с помощью экскаватора. Почти год вместе, Варвара почти свыклась с мыслью, что это навсегда.

Олег был старше, опытнее, основательнее. Взял под крыло только что окончившую журфак провинциалку, натаскал, сделав из нее профессионального репортера, заставил поверить в то, что она все сможет. Познакомил с нужными людьми, разжевал и скормил с ладони тонкости практической журналистики. Аккуратно настроил ее, как скрипку, чтобы она стала послушным инструментом в его руках. Они стали близки совершенно естественным образом, когда ехали в СВ на фестиваль новостных программ. И потом провели две незабываемые недели у моря, непонятно как находя время для освещения программы между постелью, встречами и короткими набегами на пляж.

Любой психолог сказал бы, что в лице Олега она искала отца, и оказался прав. Ей бы даже в голову не пришло доказывать обратное. Ее родители разбежались, когда ей исполнилось четыре. Мать осталась в Вологде, а отец умотал в Красноярск, где вскоре женился и завел себе еще парочку детей. Похоже, что история, приключившаяся с ее матерью, повторяется и с ней. Вот только, кроме фотографии и кое-каких забытых вещей и подарков, больше ничего Олег ей не оставил. У матери, хотя бы, была дочь – она, Варвара.

Думать о матери было трудно до сих пор, хоть с момента ее ухода прошло уже почти три года. И даже если развод стал спусковым крючком к болезни Зои, Варвара не могла осуждать отца. Мать была сложным и тяжелым человеком, и уж кому как ни ей, знать об этом.

Натянув зимние сапоги, Варвара застегнула пальто и повязала шарф. На улице небольшой минус, снег, но метро рядом, так что нет смысла портить шапкой прическу. Ведь Олегу нравятся ее длинные волосы. Придирчиво оглядев себя в зеркало, она запустила пальцы в густую каштановую шевелюру и провела до самых кончиков. Надо всегда держать нос по ветру, и что б никто не догадался, как же хреново может быть на душе. Главное, чтобы костюмчик сидел, глаза сверкали, а губы улыбались.

Хорошая дрессировка, Олег! Спасибо тебе огромное.

До офиса она добиралась сорок минут и приехала вовремя – умению рассчитывать время научилась еще со студенческой скамьи. Нестерпимо хотелось кофе, и это было атрибутом включения в рабочую волну. Дома она принципиально пила только воду с лимоном и травяной чай, что было просто необходимо после литров черного «гремучего» напитка, выпиваемого во время работы и командировок.

В редакции было оживленно, и Варвара, моментально попав в привычную круговерть, расслабилась, перестав все время думать об Олеге. Следовало еще раз пробежаться глазами по статье, прежде чем сдать ее главреду, затем прозвониться по адресам и явкам в поисках интересных криминальных сюжетов. Ее, конечно, вполне по-дружески будут посылать или, наоборот, приглашать на свидания, но Варвара не теряла надежды выудить хоть какую-нибудь информацию, чтобы накатать еще пару-тройку заметок. Конечно, ей хотелось чего-то большего, чем клишированные строки о разбоях, мошенничествах и бытовых убийствах, но специфика ее работы была именно такова. И как бы она ни старалась, когда писала статью о понижении возраста ответственности за уголовные преступления, написанное все равно отдавало казенщиной. Главный редактор, Семен Аркадьевич, посмотрев на нее своими влажными, миндалевидными карими глазами изрек:

– Варенька, голубка, сделай так, чтобы они поняли.

– Кто они? – нахмурилась она. – Подростки?

– Подростки газет не читают. Родители, – крякнул Семен Аркадьевич, с трудом вмещая грузное тело в редакторское кресло.

Она и так, и эдак выжимала из себя несколько абзацев, но перед глазами нет-нет да возникали свадебные снимки Олега, которые он щедро разместил в соцсетях.

Хорошо, что не выставил их в «витрине» – прямо на первой полосе. Ему же есть, чем хвалиться – брак с дочерью банкира открывает так много возможностей.

Варвара отвела взгляд от компьютера и посмотрела в окно. Взгляд ее вдруг сфокусировался на роскошном букете роз, стоявшем на подоконнике. Надо же, откуда? Даже не заметила его, когда вошла.

Рядом с ее крошечным кабинетом находился рекламный отдел, где работала Римма.

– Привет! – Варвара заглянула внутрь и увидела, как приятельница красит ресницы.

– Привет, – ответила та и вытянула губы трубочкой. – Кофе будешь?

– Буду!

– Заваривай.

– Слушай, Римм, а что это за букетище у меня стоит?

– Не знаю, спроси кого-нибудь другого.

– Что бы ты и не знала? Ну, колись, давай!

– Отстань. Это твои поклонники. Я – мужняя жена, мои букеты кончились много лет назад и три беременности.

– Твой муж ценит тебя за твой ангельский характер.

– За то, что я мечусь как сраный веник, ага. Что там с кофе?

– Готов. – Варвара налила кипяток в чашки и поставила их на стол.

– Конфетки? – предложила Римма.

– Нет, – Варвара вдохнула терпкий аромат, и на глаза тут же навернулись слезы.